Я беру себя в руки и отмахиваюсь от чувства потери, доставая из шкафа маленький бархатный мешочек и запихивая внутрь самое необходимое.
Сестры с любопытством следуют за мной по комнате, пока я объясняю:
— Я поживу во дворце несколько дней. Надеюсь. Может быть, дольше. Я не уверена.
Шепот их голосов проносится мимо моих ушей, но я не могу успокоиться, чтобы прислушаться к нему прямо сейчас. Я иду к двери и бросаю последний взгляд на комнату, пока не убеждаюсь, что взяла всё необходимое на ночь.
— Хотела бы я взять вас с собой, — говорю я.
И, может быть, я обманываю себя, но мне кажется, им бы этого тоже хотелось.
Когда я спускаюсь вниз, Ари и Филиас ждут в фойе. Энрик подает мне плащ, и я незаметно провожу рукой по скрытому внутреннему карману, проверяя, не выпал ли маленький мешочек с травами. Я больше не рискну остаться без него.
Филиас легко целует меня в обе щеки. Жаль, что я не знаю этого человека лучше, потому что выражение его лица кричит о том, что он хочет сказать, но я не понимаю ни единой вещи, которую он пытается донести.
Ари поворачивается к нему.
— Спасибо, Филиас. Ты понятия не имеешь, какое это облегчение — иметь твою племянницу рядом. Уверена, король захочет должным образом отблагодарить вас обоих за ваши усилия.
Это последнее, что она говорит, прежде чем повести меня к карете, и я цепляюсь за надежду, что это именно тот шаг, который приведет меня к ее государю. Мы едем молча; карета начинает подъем к дворцу, а мой желудок скручивается в узлы. По самодовольному выражению ее лица ясно, что она довольна собой и хорошо срежиссированным исходом вечера. Я даже не могу ее винить.
— Тебе придется научить меня, как это делать, — говорю я.
Ее глаза отрываются от окна и останавливаются на моих.
— Научить чему? — спрашивает она, меняя позу.
— Как заставить всех в комнате согласиться дать мне именно то, что я хочу, еще до того, как я об этом попрошу.
— Это довольно прямолинейно, — она улыбается.
— Я не думала, что ты будешь против, — говорю я.
— Я не против. Мало что я ценю больше, чем честность.
Мне не нравится тот укол, который ее простое заявление посылает глубоко в нутро. Настанет день, когда женщина напротив возненавидит меня, и я не буду винить ее за это. Это лишь вопрос времени, когда она усвоит от меня урок, которому Лианна пыталась научить меня много лет назад. Когда ты заботишься о других, ты открываешься для ран, от которых не можешь защититься.
— Этому навыку нужно учиться долгое время, — ее голос возвращает меня к нашему разговору.
Я издаю смешок.
— Не уверена, что проживу достаточно долго, чтобы довести его до совершенства.
— Я бы не была так уверена, — тихо говорит она; ее глаза полностью изучают меня, прежде чем вернуться к окну, и я оставляю ее наедине с ее мыслями.
Я не проживу достаточно долго, чтобы в совершенстве овладеть искусством, которое она так легко творит. Полагаю, она давно забыла, насколько коротки и хрупки жизни смертных. Что значат девяносто лет для фейна? Могут ли они по-настоящему осознать быстротечную природу нашей смертности? Думаю, нет.
Карета останавливается, и Ари исчезает в ночи. Я следую за ней, рот приоткрывается, когда поднимаю глаза к небу. Я тщетно пытаюсь отличить черные шпили дворца от темных пиков гор, нависающих позади них.
В то время как снаружи дворец из темного камня, ступени, ведущие к главному входу, и всё, что я вижу внутри, вырезано из белого мрамора с толстыми прожилками золота. Узорчатые колонны обрамляют вход, каждая вырезана уникальным образом, чтобы показать богатые вкрапления золота, впаянные в камень.
Некоторые вырезаны в виде выступающих цветов. Другие — в виде птиц в полете. Потребовались бы дни, чтобы изучить их все. Часть меня хотела бы потратить на это время, потому что каждая, на которую падает мой взгляд, прекраснее предыдущей.
Мой трепет перед величием быстро сменяется горечью, когда взгляд падает на белую колонну, увитую решеткой из золотых лоз, и я прикидываю, сколько монет можно было бы выручить за одну-единственную золотую розу. Я видела детей, умирающих от голода, стариков, умоляющих на улицах о крошках. Как кто-то может жить в такой непристойной роскоши, зная, что так много людей страдает? Я напоминаю себе, что, когда король Ла'тари займет трон А'кори, эти колонны будут разрушены, а богатства этого королевства будут розданы тем, кто в них нуждается больше всего.
Я следую за Ари, решив игнорировать величие дворца и сосредоточиться вместо этого на нашем маршруте и расстановке стражи. Я отмечаю их численность, какие залы они охраняют и вход в какие двери преграждают. Я следую за ней вглубь дворца, зная, что потребуется несколько разведывательных вылазок, прежде чем я четко нарисую карту в своем воображении.