— Я просто искал Ари, — объясняет он.
— Мне жаль, ее здесь нет.
Женщина почти не отходила от меня, но если только мужчина не думает, что мы делим постель, это кажется странным временем для визита.
— Понимаю. — Он хмурится. — Прости, что побеспокоил.
Он направляется к своей комнате; кулаки слегка ударяются о бедра, когда он останавливается и поворачивается ко мне с вопросом:
— Я могу чем-то помочь?
Уверена, я выгляжу совершенно озадаченной его вопросом, когда он продолжает:
— Я подумал, тебе может что-то понадобиться? Раз ты выходишь из комнаты так поздно.
— Я просто шла на кухню за сонным зельем, — говорю я.
Не знаю почему, но он улыбается этому и спрашивает:
— Могу я составить тебе компанию?
Я киваю. А что мне остается? По крайней мере, он может отвлечь Медиа.
— Я тоже плохо сплю, — говорит он, когда мы направляемся к кухне. — С самой войны.
Я кошусь на мужчину краем глаза, гадая, какие именно видения зверств, совершенных им против моего народа, не дают ему спать по ночам. По крайней мере, это его мучает.
— Могу себе представить, — просто говорю я.
— Я буду рад помочь тебе приготовить отвар, если хочешь, — предлагает он. — У меня ушли годы на то, чтобы найти правильное сочетание трав, отгоняющее сны.
Я с любопытством смотрю на него, а он посмеивается над какой-то невысказанной мыслью.
— У судьбы странное чувство юмора, — говорит он. — Это часть моего дара: помогать другим в том, в чем не могу помочь себе.
— Ты помогаешь другим спать? — Я знаю, что не должна спрашивать, но он сам поднял эту тему, и я чувствую облегчение, когда он улыбается и, кажется, не возражает.
— Иногда, — говорит он. — Иногда это что-то другое. У всех нас свои демоны.
Дыхание перехватывает в горле, и я чуть не спотыкаюсь, входя в кухонную дверь. Кресло Медиа пустует. Вероятно, она ушла спать, как только я ушла с генералом.
Я следую за Кишеком в небольшую кладовую в дальнем конце кухни, заглядывая через его плечо, пока он роется на полках; звон стекла — единственный звук, наполняющий комнату. Он набирает полную охапку бутылочек с травами, на каждой из которых аккуратно подписаны название и назначение. Многих я узнаю, некоторых никогда не видела.
Подвинув чайник на огонь по пути к большому столу в центре комнаты, он достает чашку с ближайшей полки и принимается за дело, отмеряя смесь на глаз. Ясно, что он делал это достаточно часто, чтобы это стало рутиной, и я не могу не надеяться, что травы фейнов станут ответом на мои ужасы.
— Что именно лишает тебя сна? — спрашивает он, постукивая по стенке маленького флакона и отсчитывая три лепестка незнакомого желтого цветка, прежде чем вернуть пробку на место и отставить его в сторону.
— Сны, — признаюсь я.
Он понимающе кивает, и я замечаю последнюю из незнакомых трав, которую он добавляет в смесь, прежде чем сгрести банки и вернуть их на место.
— Ты не сделаешь и для себя? — спрашиваю я.
Он качает головой, заворачивая травы в лоскут похожей на марлю ткани и помещая их в чашку, прежде чем залить кипятком.
— Боюсь, у меня впереди долгие ночи. — В его глазах читается нечто большее, когда он это говорит, и, вспомнив причину, по которой он был у моей комнаты, я предполагаю: какое бы задание ему ни дали, оно связано с Ари.
Я откладываю эту информацию в памяти, решив, что даже если зелье не сработает, это послужит хорошим предлогом, чтобы выбираться в коридоры в часы, когда любая леди крепко спит. Я дую на тонкую струйку пара, поднимающуюся от чашки, следуя за Кишеком обратно в коридор.
Мы стоим перед дверями моей комнаты, когда он говорит:
— Если поможет, скажи Ари, и я с радостью сделаю для тебя еще.
Я не скажу ей, даже если поможет. Но я улыбаюсь и киваю в знак благодарности; мягкий тембр его голоса останавливает меня, прежде чем я успеваю скользнуть в свои покои.
— Она хороший друг, Ари, — говорит он, и я замираю с рукой на деревянной панели. — И хороший слушатель. Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить о своих снах или о чем-то еще.
— Спасибо, Кишек, — отвечаю я, салютуя ему чашкой, прежде чем оставить его в коридоре.
Я не сомневаюсь в словах мужчины. Уверена, что эта женщина — хороший друг, для кого-то. Но не для меня, потому что она никогда не узнает меня, пока не станет слишком поздно.
Целый час я меряю шагами комнату, ожидая, подействует ли тоник. Я начинаю сомневаться в его эффективности, когда неприятная тяжесть ложится на веки.