— У тебя голые ноги, — говорит генерал у меня за спиной, и я оборачиваюсь, обнаруживая, что он сверлит взглядом обнаженную плоть, открытую развевающимися полами платья.
— Так и есть, — я улыбаюсь мужчине, словно он только что раскопал какую-то великую тайну, затерянную на Терре, — Они тебя оскорбили?
Я вскидываю бровь, когда он встречается со мной взглядом, и его челюсть напрягается. Быстрый взгляд на Ари говорит мне, что она так же озадачена им, как и я.
— Я поговорю с портным еще раз, — говорит он, обращая внимание на стражников, стоящих у входа и выхода из комнаты.
— Джия, — он призывает красивую темноволосую женщину с легким шрамом на щеке. Она подбегает, склоняя голову, пока он отдает приказ. — Освободи Редика и Андрина от обязанностей до маскарада. Ауна и Кайла должны их заменить.
— Как скажешь, — она спешит отпустить мужчин, охраняющих южную дверь, перепоручая приказ о замене женщине, стоящей рядом.
Я смотрю на Ари и вижу, что она наблюдает за генералом с огромным интересом. Ее лицо искажено любопытством и полнейшим замешательством. Генерал бросает на нее ровный взгляд, и между ними проходит больше, чем я способна уловить, потому что без слова она разглаживает лицо и протягивает мне лист бумаги из стопки.
— Торт? — спрашиваю я.
И почему я удивлена? При том, как моя нерешительная подруга планирует эту вечеринку, не сомневаюсь, что на его заказ уйдет большая часть дня.
— Нам просто нужно решить с формой и вкусом, — говорит Ари, как будто эти два решения не займут у нее часы, с моей помощью или без нее.
— Какие варианты? — спрашиваю я.
— Варианты бесконечны, — сияет она, явно довольная этим фактом, и возбужденно подпрыгивает, перечисляя каждый вариант в алфавитном порядке.
Уходит час, чтобы договориться, что торт будет в форме лесного гриба, покрытого толстым слоем синей глазури с темно-бордовыми пятнами на шляпке. Очевидно, этот конкретный гриб — старый любимец феа, поедаемый с живым энтузиазмом и лишь слегка опьяняющий.
Ари и я спорим о вкусах, и когда я сдаюсь и перестаю высказывать свое мнение, женщина начинает спорить сама с собой.
Даже генерал начинает смотреть на меня с жалостью, когда наконец предлагает:
— Шоколад, — это всё, что он говорит, но этого достаточно, чтобы заставить Ари замолчать в недолгом раздумье, прежде чем она щурит на него глаза.
— У тебя нет дел поважнее? — игриво говорит она.
— Есть много вещей, которые мне следовало бы делать, — признает он, — но я начинаю сомневаться в твоей способности выполнить задачу, которую поставил перед тобой король.
Она награждает его свирепым взглядом, и я горжусь ею, когда он переминается с ноги на ногу и начинает идти к двери.
— Сделай шоколадный. Это его любимый, — бросает он через плечо.
— Я его любимая, — парирует Ари.
— Я почти уверен, что это больше не так, — отвечает он.
Ари посмеивается, когда он заворачивает за угол, и, не теряя ни секунды, выводит «шоколад» своим изящным почерком вверху листа. Когда к раннему полудню Ари расправляется с остальной стопкой, я не могу не восхищаться тактикой генерала в отношении планирования его подруги. Как и Ари, мужчина, очевидно, мастер искусства социальных маневров. Факт, который я откладываю в памяти.
Ее прежнее беспокойство о Кишеке никогда полностью не покидает ее глаз, и без задачи, занимающей ум, становится более очевидным, что он на переднем плане ее мыслей. Потирая ладонью грудину, она извиняется, чтобы проверить его, предоставляя мне полную свободу действий во дворце.
Намереваясь воспользоваться передышкой, чтобы собрать еще несколько мешочков чая Кишека, я иду на кухню. Молодая человеческая девушка, примерно моего возраста, с золотистыми кудрями и темными глазами открывает дверь. Запах ароматных трав и жареного мяса заставляет мой желудок сжаться и заурчать. Она сладко посмеивается и приглашает меня войти.
Медиа именно такая, какой я ее ожидала: ритмичный скрип следует за каждым толчком пятки, пока ее кресло качается прочь от огня и обратно. Она не поворачивается, чтобы поприветствовать меня, но тем не менее бросает взгляд в мою сторону.
— Рада видеть, что ты вернулась так скоро, — она улыбается и стучит тростью по ножке пустого стула рядом с собой. — Присаживайся, составь мне компанию.
Я опускаюсь на сиденье, поджимая ноги под тонкую ткань платья. Она даже не пытается скрыть, что тщательно меня разглядывает, ее взгляд скользит по моему телу, когда мой желудок снова урчит.