- Послушай, внучек, - встала с ним рядом баба Мася, опираясь на свою палку, без которой ей сложно было передвигаться, - мы очень часто совершаем ошибки, когда не говорим то, что чувствуем... Страх, что нас не поймут, высмеют или отвернутся от нас, не даёт нам сделать самого главного, сказать правду! Люди навсегда теряют друг друга, боясь признаться, извиниться... Ты должен сказать, а как тебя поймут - это уже другой этап. Когда ты станешь взрослым, всякие ситуации могут возникнуть. Нравится - говори, не нравится - тоже говори. Говоря правду, ты можешь потерять многих людей вокруг себя, но с тобой останутся лишь настоящие, а другие... - сделала паузу баба Мася, - значит, не нужны.
Митька, сделав глубокий вздох, открыл калитку и как истинный джентльмен, пропустил бабу Масю вперёд. Он хорошо знал двор Киры, слева две вишни, несколько кустов чёрной смородины, рядом со старыми, почти разрушенными ступеньками, рос огромный многолетний орешник.
Открыв перед бабой Масей входную дверь, Митька на мгновенье забыл про свой страх, пока они снимали обувь, к ним вышла Полина.
- А вот и гости! - сказала она.
Митька как парализованный смотрел на Полину, не зная, что сказать, он покраснел и протянул букет цветов.
- Это Вам, - еле слышно сказал он.
- Спасибо, Митюшка! - заулыбалась она, держа их обеими руками, вдыхая аромат. Ей так давно никто не дарил цветов.
- Кира, готовь воду, - громко сказала она. - Нам подарили шикарный букет!
- Митька! - послышался детский голос из другой комнаты.
Домики, на этой улице, были похожи друг на друга, и Митька уже предположил, что, как и у бабы Маси, будет коридор, кухня и комната, откуда доносился голос Киры, а затем и её быстрые шаги.
- Митька, ты пришёл! - подбежала она.
Баба Мася взглядом показала Полине, что их надо оставить наедине.
- Пойдём, сейчас будем пить чай с пирогом! - лепетала она. - Пойдём! - она схватила его за левую руку, потянув за собой, так как правую он держал за спиной. - Ну пойдём же! - потянула она сильнее.
Митька стоял, боясь пошевелиться, глядя с едва заметной улыбкой на Киру. Он пытался вспомнить всю ту поздравительную речь, которую заучивал по дороге, но ничего не получалось. Медленно протянул ей лисёнка и всё, что смог выдавить из себя: - С днём рождения!
Кира смотрела удивлённо то на лисёнка, то на Митьку.
- Это же твой любимый лисёнок, - сказала она.
- Да, я хочу, чтобы он стал твоим! Если тебе не нравится, - вдруг спохватился он, - я сделаю тебе другого, со всеми лапками...
- Нет! - Кира бережно взяла обеими руками лисёнка. - Это лучший подарок. Спасибо! - она обняла его. Митька был выше её ростом, поэтому её руки обвили его выше живота, а ухом она прижалась к груди. Митька развёл свои руки в разные стороны, боясь пошевелиться, и только сердце предательски хотело выпрыгнуть из груди.
- Почему у тебя так бьётся сердце? - наивно спросила Кира.
- Вот вырастишь и у тебя так забьётся, - ответил он.
- Стол накрыт! - услышали они из кухни.
Кира подбежала к маме, показывая ей свой подарок, с восхищенными глазами.
- Какой красивый! - сказала мама.
- Это он сам сделал!
- Какой молодец! - похвалила Полина Митьку, взглянув на него своим добрым материнским взглядом.
- Кто будет резать пирог? - спасая Митьку от пристального внимания, вклинялась баба Мася. - Давайте предоставим это хозяйке дома, - предложила она.
- С удовольствием, - ответила Полина. - Митька, присаживайся.
Они сидели за стареньким прямоугольным столом, на котором лежала скатерть, едва свисая по краям. На столе стояла банка с водой, из которой торчал букет цветов. Вазы в этом доме не нашлось, поэтому банка была в самый раз. У каждого стояла белая тарелка, с тоненькой голубой каймой и с куском пирога. В граненых стаканах был налит чай, настоянный на вишнёвых веточках. Ведя беседы, о том какая умница и красавица растёт Кира, атмосфера царила добродушная, даже скрип расшатанных табуреток, сливался с их смехом, желая участвовать в беседе.