То, что планировала сделать уже входило в сферу артефакторики, которой я увлеклась ещё в своём маленьком городке, где жила с матерью. Мать сама могла создать слабый амулет буквально на коленке из чего угодно. Она рассказывала, что до моего рождения её силы было больше и соответственно артефакты были сильнее. Однажды мама принесла книгу по основам артефакторики и я загорелась.
Засев в своей комнате за рабочим столом, порадовалась, что жила одна. Не всем так везло. Хотя в моём случае никто просто не захотел селиться с уродиной и становиться предметом насмешек только за факт соседства со мной. Мне было плевать на это с самого начала. Больше места, меньше возни.
Передо мной лежало две стопки книг, взятых из библиотеки и все их мне необходимо было изучить. Ещё в прошлой жизни любила математику, черчение, химию, физику. На швею пошла потому, что в швейном деле очень много чертежей, вычислений, того, что мне нравилось и что получалось хорошо. А артефакторика оказалась смесью точных наук и магии. Довольно быстро и легко мне удавалось разобраться в различных схемах, правилах, законах и числах. В книгах, которые предстояло прочитать, должны были быть сведения по кристаллам Сильвы, а также в целом по подобным материалам. Ещё надеялась найти описание самого механизма работы кристаллов. У них должна была быть особая структура, которая притягивала к себе энергию, а при контакте с кожей эту энергию теряла, то есть отдавала человеку. Почему вот какие-то кристаллы рабочие, а какие-то, как те, что я забрала у колодца, не впитывают магию?
К вечеру стопка книг уменьшилась лишь на одну треть. Время шло, моя собственная магия стремительно уходила к моему малышу и я нуждалась в подпитке.
Ещё через неделю мои проблемы с магией стали замечать преподаватели и настоятельно советовали обратиться в больничное крыло. Делать этого не планировала, так как факт моей беременности стал бы общеизвестным. Меня и так Милена Розири время от времени донимала, не искренне жалея, что вот мол, какая Марго несчастная, больна по женски и не сможет иметь детей. Ей сей факт доставлял особое удовольствие, это было видно невооружённым глазом. Стерва! Из-за неё многие стали смотреть на меня с жалостью, а аристократы, которые раньше меня не трогали, поменяли мнение. Для них, женщина, не способная родить, не человек. Несколько парней даже уже пытались сделать предложение стать их официальной любовницей. Они мне якобы защиту, а я им безопасные утехи без каких-либо рисков. Ведь замуж меня никто такую ущербную не возьмёт. Знали бы они, что во мне поселилась маленькая жизнь... Боюсь помимо вопросов, кто же отец, Милена меня бы просто убила. Либо наградила чем-то таким, что навредило бы и мне, и малышу, за которого уже чувствовала ответственность. Он то не виноват ни в чём. И не просил его создавать. Это было моё осознанное решение.
Мой измождённый несчастный вид все списывали на бесплодие. Постоянное отсутствие и сидение в комнате списывали на это же. Чем я с удовольствием пользовалась, выходя только на занятия, в библиотеку и поесть.
Только к концу месяца мне удалось создать все инструменты и понять как приступить к работе. К сожалению кристаллы Сильвы, если и изучали подробно, то об этом знали лишь опытные артефакторы, которых было катастрофически мало.
— Марго—Марго, во что же ты ввязалась... — прошептала в никуда, смотря в потолок.
Лежала на кровати на спине, поглаживала ещё практически плоский живот и закрывала нижнюю часть лица водолазкой того мужчины. Его запах, впитавшийся в ткань, стал слабее. Как и воспоминания о нём. Они стирались из памяти. Уже не помнила его лицо и голос, только отдельные фрагменты, общие очертания. Что я скажу ребенку про отца? Зная себя — правду. Подрастет и расскажу всё, но без подробностей.
Меня многие не любили ещё и за, как им казалось, гордыню и высокое самомнение, несоответствующие положению в обществе. А я просто знала себе цену, любила себя и не унижалась. При этом не унижала и других, даже тех же аристократов. Мне было не интересно обсуждать сплетни, встречаться с прыщавыми юнцами в пубертатный период и от этого не имела подруг. Эмоции мои были приглушены, просто не позволяла себе быть слабой или выделяться, в этом мире это чревато. Я у себя одна такое солнышко, себя нужно было защищать и беречь.
— Я себя сделала сама-а, я никому-у ничего не должна-а, отпустила-а и..., — пропела всплывшие в памяти строчки из какой-то песни, но осеклась. Должна. Ребенку должна. И многое.