Всё вставало на свои места. Моя мать, Каталина Лорэнси, действительно имела прошлое. Скорее всего, вышедшая из рода Нисс, она была похищена и оплодотворена. И родила рыженькую девочку. И понимала, что если вернется в род, то ее мало того что не приняли бы, так и Александр мог убрать, как свидетеля. И она скрывалась. Становились понятными и ее странности, и обучение, и слова про отсутствие родни. Были бы у меня чувства, я бы разрыдалась от боли и сочувствия к этой женщине. Да, её не насиловали физически, но оплодотворение против воли тоже насилие. Возможно даже более худшее. У неё была сломана жизнь, отобрано будущее. И перед глазами долгие годы мельтешило наглядное напоминание её боли и унижения. В груди кольнуло холодной иглой проклятие, подавляя чувства, что пытались вырваться наружу. Мама не бросила меня, хотя я не представляла как же ей было тяжело.
Оказалось Александр отпустил её по одной простой причине: жалость и сантименты. Он просто не смог позволить убить маленькую рыженькую девочку. Его жена, Екатерина, могла родить точно такую же... Убить девочку для него было бы предательством жены и он отпустил Каталину, попросив позаботиться обо мне. И отпуская, он знал, что я была не просто рыжей, но и умственно отсталой, в чём точно заверил их медик.
— Получается... — медленно пробормотала я, — возможно... Если бы вы не убили других детей, то они бы тоже со временем пришли в себя и стали развиваться как я?
— Возможно, — ответил Александр досадливо поморщившись. Я даже без чувств понимала, что он моральный урод и его ничто не оправдывает. Наверное он был даже страшнее психопата или маньяка, так как действовал полностью разумно. Я бы могла понять мотивы, но никак не его методы. — Но ты должна понимать, что суть проекта была, чтобы души помнили свою жизнь до вселения в тело, а этого еще ни разу не произошло. Такие как ты, в своём рассудке и выжившие были. Немного, но были. Но нам такое не подходило.
— Вы их тоже?...
— Не всех. Ради эксперимента нескольких мы оставили и воспитали как своих детей в нашей общине, но они так ничего и не вспомнили. При этом и уникальных способностей они не имеют. Это не то что нам необходимо в борьбе, — ответил мужчина убеждённо.
— Но они же люди, — начала я, но была перебита.
— Нет. Не путай. Это лишь маленькие неразумные человеческие детёныши. Да, в потенциале они могут стать личностями, но на момент, когда мы ликвидировали их, то они были лишь неудачным экспериментом и не более. Они еще не осознавали себя, не понимали ничего и это не то же самое, что убить человека.
— Понятно... — Мне было понятно, что нам с ним не по пути, даже без эмоций я четко знала, что убивать детей нельзя, как и в принципе убивать. А ему было всё равно, он жил по своим нормам морали и сам установил законы в своём обществе. Им нужны были солдаты, полезные иномиряне с дарами, но никак не обычные маги из местных. Поэтому предпочитали либо детей аристократов из-за их статуса, либо своих из иных миров. — Но вы убивали и матерей, а ректор предложил и мне роль в экспериментах. Хочешь и меня убить?
— Тебя бы никто не тронул! И не тронет, я тебе это гарантирую. Но разве ты не хочешь попробовать? Это же шанс...
— Не хочу. Я женщина. — И увидев непонимание в его глазах постаралась объяснить так, чтобы он понял и отстал хотя бы на время. Мне не нужно было чтобы меня тут же потащили на оплодотворение и выяснилось что я не бесплодна. Хорошо ещё, что целителей было крайне мало в Гриномире. Лекарей много, но они не имели врождённого дара целительства. Это редкость, как у Давида. И неизвестно ещё какие у них медики, но раз пока никто больше её беременность не видел, то либо они ещё не виделись, либо у них были только лекари. — Да, мне больно, что меня лишили шанса стать матерью, но... Но пока я и не хочу ею становиться и проходить через подобный опыт в принципе. Слишком рано. И не уверена, что даже без материнского инстинкта смогу справиться сейчас без ущерба для психики, если моего ребёнка, даже бракованного, убьют.