— Расслабь губки, — шепнул он.
Одарила его убийственным взглядом, расслабиться, естественно, не получилось, да и следовать просьбам демона не хотелось. Он снова усмехнулся и вдруг коснулся моих губ с такой невыразимой нежностью, что рот открылся сам собой.
— Укусишь, голову оторву, — ласково прошептал Чейзер, и его язык скользнул мне в рот.
Мое мычание вполне сошло за стон, и демон понесся вверх, продолжая исследовать мой рот языком. Голова не кружилась, как после поцелуев Киана, тело не пылало в огне, я не растворялась в Чейзере, но и противно не было, к сожалению. А может просто мне очень хотелось жить, но кусаться я, действительно, не стала. Когда каблуки гулко стукнули о мраморный пол, я спешно отцепилась от демона и шарахнулась в сторону, завалилась на стол, сбив с него посуду. Столовую наполнил оглушительный звон. Чейзер стоял на месте, сложив на груди руки и насмешливо смотрел на меня. Затем демонстративно утер губы.
— Средненько, девочка, — выдал он свой вердикт. — Даже паршивенько. Будем учиться.
После развернулся и покинул столовую, в дверях которой уже толпились два беса и один вампир.
— Все убрать, госпожу проводите в ее покои. — Распорядился он, миновав прислугу. — Пока не вернусь, не выпускать. Если что-то потребует, выполняйте. Кроме одного — не выпускать.
Один из бесов процокал ко мне на полированных копытах, вежливо поклонился и указал кивком на дверь. Спорить с ним я не стала, да и уйти отсюда хотелась, как можно скорей. Уже войдя в свои покои, я первым делом распорядилась позвать Хитишь. Бесовка пришла быстро и остановилась в дверях, выжидающе глядя на меня.
— Хитишь, мне нужна бумага и чернила, — сказала я.
— У нас самописные перья, госпожа, — ответила Хитишь и скромно потупилась.
— Самописные, так самописные, — пожала я плечами, и бесовка удалилась.
Когда она вернулась, я металась по гостиной из угла в угол. Меня трясло, осознание произошедшего, наконец, догнало и накинулось, вселяя и страх перед моим похитителем, и омерзение от того, что он творил, и ярость. Я же Светоч, Све-точ! К чему мне самая великая сила моего мира, если я болталась над бездной, как мешок не пойми с чем и соглашалась на требования Чейзера. А если бы он захотел большего?! Мне нужно научиться пользоваться своей силой. Но как, если я даже не знаю, что могу? И принесла меня Тьма в тот лес под Антэном, когда он еще не сдох!
— Вот, госпожа, — Хитишь напомнила о своем присутствии, — вы просили.
— Благодарю, — улыбнулась я. — Ты можешь быть свободна.
Бесовка кивнула и ушла. А я села за стол и задумалась. Уже взялась за самописное перо больше похожее на карандаш, но отложила и подошла к окну. Затем подышала на него и написала: "Он готовит ловушку, будь осторожен". Подумала, улыбнулась и дописала " Твоя душа все еще со мной. Люблю". А после прикоснулась к стеклу губами, оставив след поцелуя. Проследила, как мои письмена исчезают и вернулась к столу. Теперь оставалось самое сложное. Я оставлю подсказку, но дальше все будет зависеть от догадливости Киана.
Когда-то нас с дядей Алаисом и дядей Шэром часто наказывали за наши проделки. Попросту не давали видеться. И поверьте, это было настоящим наказанием. От дома дядюшкам не отказывали, но встречаться со мной не давали. И тогда мы придумали такой способ общения. Мы оставляли друг другу послания на окне в гостиной. Один из дядей отвлекал родителей, второй писал. Мне было проще, я могла пробираться в гостиную, когда там никого не было. И вот теперь я вернулась к прежнему способу передачи информации на случай, если меня здесь уже не окажется, когда Киан придет. На бумаге не напишешь. Прямой текст выдаст мои намерения. Зато записку с бредовым содержанием можно будет оставить на видном месте.
Подумав немного, я написала стишок, как сумела.
Взгляни в окно, как призрачно оно.
Там горы в синей дымке тают.
Секретов много горы знают.
Но стоит замутить стекло
Секреты горы скроют,
Но для тебя откроют.
Вышло коряво, но я очень надеялась, что мой ненаглядный демоненочек сможет понять. Мой почерк он уже знал. Еще надеялась, что не разметает дом раньше, чем найдет записку. В общем, надежда призрачная, но она была. Жаль, что мы так и не успели толком поговорить и рассказать друг другу о себе. Я бы ему обязательно поведала наш с дядюшками секрет. И вдруг задумалась, а о чем мы вообще разговаривали с Кианом, да почти ни о чем. Больше целовались. И очень даже не средненько. Сам целоваться не умеет, а лезет. Тоже мне, двести лет прожил, а сорокалетний племянник в поцелуях дядю сильно обошел. Фу. При воспоминании о недавнем поцелуе меня передернуло.