— Стой, швабра!
Оборачиваться после такого никому не хотелось, но любопытство сильней гордости. Пятеро будущих целительниц медленно развернулись в обратную сторону, в душе надеясь, что швабра все-таки не она. Там была пышечка. Она волокла за собой Аластара Бранна. Парень выглядел несколько испуганным, мне его даже стала немного жалко ровно до тех пор, пока пышечка не ткнула в меня пухлым пальчиком и не вопросила:
— Она?
— Я?! — опешила студентка Ронан. — Что я? Почему я? Почему, чуть что, сразу я?!
— Прости, — прошептал Аластар и с мольбой посмотрел на меня.
— Ты-ы, — протянула пышечка, сузив глаза, — хочешь увести у меня парня?
— Нет, — я в жизни не была такой честной, как в эту минуту. — Твой, так твой, забирай.
— Он мне другое сказал, — вот и будь честной с людьми. Когда врешь, верят сразу. — Ал, повтори.
Теперь шесть пар женских глаз были обращены на одного кареглазого вруна. Я уперла руки в бока, совершенно неосознанно повторяя за Бидди, даже брови свела так же. Пышечка замерла в ожидании, виновник этого переполоха дернулся, но длань жертвы его обаяния цепко держала парня за руку. Бранн с надеждой взглянул на меня, я осталась все так же сурова.
— Тира, я… — снова взгляд в мою сторону и тяжкий вздох, — пошутил.
— Пошутил? — воскликнули возмущенные девушки и подступили к парню.
Тира закрыла собой Аластара, вперила в нас тяжелый взгляд, и мы дрогнули.
— Если кто-нибудь… хоть пальцем… — полным угрозы голосом произнесла она. — Мой!
Схватила Бранна и потащила прочь от нас. Он обернулся и одними губами практически прокричал: "Спасите!". Спасть его никто не спешил. Мы проводили взглядом колоритную парочку, переглянулись и расхохотались. Если честно, Бранна было совсем не жалко. Во-первых, нечего смущать девушек, чтобы закрыть им рот, а во-вторых, нечего подставлять девушек, чтобы избавиться от собственных ошибок. Сам себе Тиру накликал, вот пусть сам и разбирается, а то, смотри, что надумал. А если бы я решила поддержать его вранье? Да меня его пышечка в бараний рог бы согнула. В общем, пусть выпутывается сам.
Возвращались мы в общежитие в приподнятом настроении, обмывая кости новоиспеченной паре. Уже подходя к нашему нынешнему обиталищу, я заметила вспышку. Сердечко радостно забилось, появился!
— Девочки, я тут кое-что вспомнила, поднимайтесь, я позже приду, — сказала я новым подругам и сделала вид, что иду в обратную сторону.
— Может с тобой сходить? — предложила Венда.
— Нет, спасибо, Вен, отдыхайте, — отмахнулась я.
Девчонки вошли в общежитие, а я вновь сменила свой маршрут и направилась в сторону вспышки, но прошла совсем немного, когда на глаза опустилась тьма. Я ощупала руки.
— Кто бы это мог быть? — задумчиво протянула я. — Может красавчик Аластар? А может Киф? Нет? Ну, тогда ректор Дакей, не иначе.
— Студентка Ронан, — произнес строгий голос. — За вашу поразительную догадливость ставлю вам высший балл. Впрочем, нет, это слишком мало. Вы переведены на выпускной курс. Хотя, стоп. Держите свой диплом, гении не должны гибнуть за партой.
Руки с глаз исчезли, и я резко обернулась и повисла на шее любимого дядюшки.
— Дядя Алаис! — радостно воскликнула я. — Наконец-то!
— Соскучилась, дорогая? — тихо засмеялся дядя. — Как первый день?
— Устала, — с улыбкой ответила я.
— Пойдем есть мороженое, — дядя обнял меня за плечи, уводя за какое-то здание. — С мороженым рассказывать веселей.
— А если заметят? — я опасливо покосилась на значок.
— Мэй, когда мы с тобой попадались? — возмутился дядюшка.
Мы обменялись взглядами и хмыкнули, попадались часто. Правда, там была опытная мама. Но рискнуть-то стоит. Дядя увел меня подальше от случайных глаз, открыл портал, и мы покинули академии, выйдя в Линниасе, столице нашего королевства. Я взяла дядю под руку, и мы пошли в нашу любимую кондитерскую, где продавали вкуснейшие пирожные и не менее вкусное мороженое.
В кондитерской "У Мэрти" свободных столиков не нашлось. Дядя Алаис виновато посмотрел на меня, я похлопала его по плечу.
— Можем просто погулять, — предложила я.
— Нет, котенок, — ответил дядя, — обещал мороженое, значит, будет мороженое. Я знаю еще одно замечательное местечко.
Мы покинули кондитерскую, дядя свистнул, подзывая наемный экипаж и помог мне сесть.
— Кондитерская "Нежность королевы", — велел он и уселся напротив. — Рассказывай.
— Дядя, это было ужасно, — жаловаться дядюшкам, намеренно сгущая краски, я любила. Они не мама с папой, всегда жалеют и утешают чем-нибудь вкусненьким, или интересненьким, или красивеньким, или всем сразу.