— Что случилось? — тревожно спросил мой добрый доверчивый дядя.
И я рассказала, как до-о-олго стояла в библиотеке, как меня там толкали и наступали на ноги, как я несла тяжелые учебники, даже упала под их тяжестью целых два раза. И что мне пришлось вместе с этой тяжестью до-о-о-олго искать вещевую комнату. В общем, усугубила каждое событие за день. Даже Тира меня толкнула… Да, мне стыдно! Но вы бы видели глазки дядюшки, когда я ему все это рассказывала с надрывом в голосе и слезами на глазах. Кстати, плакать специально и давить на жалость меня научил он, когда нужно было уговорить маму отпустить с дядей в большой королевский музей, в зал с сохраненными формами необычной нежити. Мне было семь, и мама считала, что смотреть на всяких чудищ не стоит, потому что ночью будут мучить кошмары. А мне хотелось до зубного скрежета. Вот мы мамулю и разжалобили. А кошмары мне не снились. Нервное потрясение я закусила театральной постановкой, давали комедию. Ну и мороженое, конечно.
Так вот, глазки у дяди были такие большие и доверчивые, когда он слушал о моих злоключениях, потому выдумки выпрыгивали из меня сами по себе. Дядя Шэр выглядел в такие моменты вообще потрясающе. Мама права, наш древний дракон оставался наивным, как дитя, не смотря на свою сущность и силу. Его я старалась не обманывать, стыдно было в два раза больше, если не в десять. Тем более, Огненный лорд один раз чуть не спалил все имение соседского мальчишки, который чуть не попал мне яблоком по затылку… после того, как я попала ему в лоб… три раза. С тех пор я с дядей Шэром разговариваю очень аккуратно. Другое дело дядя Алаис.
— Бедный ребенок, — произнес дядюшка, но я заметила лукавый блеск в его глазах, правда, через мгновение там было только сочувствие, но я же видела! — Намучилась, бедняжечка.
— Дядя, — я с подозрением посмотрела на него.
— Что, малыш? — все так же участливо спросил дядя.
— Ты когда прибыл в академию? — нет, ну, вот опять! Опять это лукавое выражение.
— Да, как раз, когда ты падала под тяжестью учебников, — ответил дядюшка, глядя на меня такими же честными глазами, как и я на него, пока самозабвенно приукрашивала действительность. — Успел увидеть оба падения. — Я возмущенно запыхтела и сузила глаза. — И да, дорогая, там вовсе не было никакого приведения, тащившего три комплекта учебников, и ты совсем не была отягощена мантией. Ой, прости, меня совсем не было возле столовой, когда Тира тебя толкала.
— А я ведь тебе поверила, что ты мне веришь, — обиженно сказала я.
— Поверь, детка, я бы тебе тоже поверил, если бы сам не учил тебя так самозабвенно врать родным и близким, — совершенно серьезно произнес дядя и расхохотался.
— Но ведь столько раз верил! — возмутилась я.
— Малышка, мне приятно баловать тебя, а под каким соусом, уже не важно, — он тепло улыбнулся и наклонился, чтобы пожать мою руку.
— Ты мне врал! — с негодованием воскликнула я, оскорбленная до глубины души своим открытием. — Я тебе верила, что ты мне верил, а ты меня обманывал, когда я тебя обманывала. Это нечестно!
От взрыва хохота дядюшки вздрогнули даже лошади. Я дулась, глядя на веселящегося Алаиса. Нет, но это и правда обидно. Это же сколько фальшивых слез, сколько надрывных речей и одухотворенных выдумок, а он всегда знал, что я всего на всего преувеличиваю. Невероятно! Я столько времени гордилась, что превзошла своего учителя, а он просто подыгрывал мне.
— Мэй, моя милая девочка, — заговорил дядя, наконец, усмирив смех, — поверь, меня обмануть очень сложно. Но это меня. Остальные просто не имеют шансов устоять, когда ты пустишь в ход свои слезки. Ты прекрасная ученица, я горжусь тобой, — я видела, что он еле сдерживает улыбку, но решила простить, потому что он тоже самый-самый. Демоны, это же мой любимый дядя Алаис, я не могу не него долго обижаться.
— Я люблю тебя, дядя Алаис, — растрогалась я.
— И я тебя, малышка, — дядя поддел согнутым пальцем кончик моего носа, — до самых далеких звезд.
На этой душещипательной ноте мы подъехали к кондитерской "Нежность королевы". Алаис расплатился, и мы вошли в позолоченную дверь. Я даже открыла рот от восхищения. Здесь я не была ни разу. В отличие от нашей любимой кондитерской здесь не было того неповторимого уюта и тепла, зато была роскошь и шик. За столиками в интимном полумраке сидели дамы и кавалеры. На их столах, кроме сладостей, стояли так же и бокалы с вином. Место для взрослых, сразу поняла я. К нам подошел распорядитель.
— Лорд Бриннэйн, мое почтение, — он поклонился дяде, затем мне. — Доброго вечера, леди.