— Назовите мне их имена, пожалуйста, — попросила я.
— Не скажу, — ответил он, почесывая бороду. — Недобрым делом маги занялись, ой, недобрым. А ты не лезь.
— Ну, хоть, как выглядят, — взмолилась я.
— Две руки, де ноги, — хмыкнул Мокрей. — Голова одна. Один чернявый, другой рыжий, третий лысый почти. Ходят они друг за дружкой, как ниточкой повязанные. Но перед тем, как десятая луна наступает. А так будто и незнакомы.
Вот ведь домовой. А я уже ручки потирала, ведь такая малость, вычислить приятелей. А еще чуть себя дурочкой не назвала, что взялась за ауры, а не за связи, а оказывается до десятого полнолуния и выяснять это нет смысла. Рыжий, брюнет и почти лысый… Как это? Короткая стрижка? Так… У боевиков таких трое, у некров один.
— А кто почти лысый, дядя Мокрей? Боевик или некромант? — уточнила я.
— А уж и не вспомню, — снова навел тень на плетень домовой.
— Почему вы не хотите мне сказать? — возмутилась я.
— Нечего тебе в гадость эту лезть. Ты светлая, а они муть поднимают. Тут нечисть права, — неожиданно поддержал декана Мокрей.
— Значит, не скажете? — насупилась я.
— И так сказал лишнее, — отмахнулся домовой.
— Тогда я пойду, — да, я обиделась. Заманил, наобещал, а сам говорить не хочет. Все равно ведь узнаю!
— Иди-иди, детонька, — кивнул он. — Только не забывай меня, забегай почаще. Да конфетки прихватывай.
— Непременно, — я выдавила улыбку и направилась на выход, но сразу вернулась. — Дядя Мокрей, а вы видели такие пуговицы у кого-нибудь?
Он забрал пуговицу, повертел ее в руках, даже прищурился, разглядывая бриллиант на свет, и вернул.
— Нет, — ответил он. — Не видал. А тебе советую, выкинь пуговицу эту, и все свои идеи из головы. Любишься, и любись. Хоть с демоном, лишь бы счастье было. А Киан твой не такой уж и плохой. Живи, да радуйся. А ерунду всю эту забудь!
Нахмурившись, я попрощалась и направилась на выход с чердака. Врет, как есть врет домовой. И владельца пуговицы он знает! Даже демон ему мой вдруг понравился. С чего бы? А с того, что хозяина моей улики считает опасным. И зачем отвечать в первый раз был, если сейчас все намеками, а то и вовсе отвечать отказывается и так явно врет? А может он декана опасается? Ведь дал же Диармэд намек, чтобы домовой язык не распускал. И если навредить декану Мокрей не может, то и опасаться его повод есть. А может это его пуговица? И тогда Киан узнал и просто не хотел своего телохранителя выдавать. Но почему? А если он сам… место ведь ему родное, значит и силу древнего принять может… Да, ну-у-у, бред! Этак я и себя подозревать начну.
И, если бы Киан имел отношение к этой истории, то домовой бы мне так и советовал его бросить. А он говорит, не такой уж и плохой. Любопытно, Мокрею не нравится только сущность моего жениха или что-то еще? Развернувшись, я снова поднялась на чердак и постучалась.
— Ну, чего тебе еще? — усмехнулся домовой, пропуская меня внутрь.
— А чем вам Киан не нравится? — прямо спросила я. — Если он не такой уж и плохой, то чем вам не нравится? Только из-за того, что демон, а во мне Свет?
— Ох, и любопытна же ты, девка, не в меру. Знаешь, поговорку: "Любопытной Эльмире дверью нос прищемили"? Так вот и про тебя так же.
— И все же, — упрямо произнесла я.
— Да был случай, — неохотно заговорил Мокрей. — На третьем курсе он был. И в группе ихней девка одна была. Два года они все за ручку ходили, обнимались по углам, да целовалися. Уж такая любовь была. И вдруг бросил ее демон этот. Девка уж и убивалась, и бегала за ним, и чего только не вытворяла, даже руки на себя наложить пыталась. Только спасли ее. После этого родители боевичку ту забрали, в другую академию перевели. Киан твой смурной ходил, но даже проводить ее не вышел. Вот вроде и любовь, а отвернул нос, и как отрезало. После этого других девок в академии не заводил. Ты первая вот с той поры. Ты, если уж и тебя бросит, помни, что лучше его. Коль ушел, так и махни рукой.
— А декана за что не любите? — мрачно спросила я.
— За то, что слащавый весь, как змей. Всем в душу влезет, чары насылает. Он и с той девкой-то Киановой разговаривал, вроде и успокоилась, а потом опять блажить начала. Но там вскоре ее и забрали.
— Спасибо, дядя Мокрей, — кивнула я. — Спокойной ночи.
— И тебе, девонька, — ответил домовой, закрывая за мной дверь.
И надо мне было спрашивать? Тьма! Воистину блаженно незнание. И до меня вроде было, а больно, еще как больно! И ревность душит. Любовь такая была… Любил, а бросил. А может демон и на ней жениться собирался? Два года за ручку ходили, а на третьем курсе бросил. Стоп! На третьем курсе на него покушения возобновились. Наверное, потому и бросил, за любимую опасался. Меня же тоже гнал сначала. Тьма! К Проклятой! Да чтоб тебя…