— Красивое-е, — протянула мама. — Я вышивать помогала.
— Идем-ка, примеришь, — Бидди спрыгнула на пол и деловито пошлепала к двери.
Гонимая любопытством, я встала, мама обняла меня и повела следом за домовихой. Киан тут же вскинул голову и обернулся. Я кожей почувствовала его беспокойство и посмотрела на него, чтобы прошептать: "Скоро приду". Он кивнул, но беспокойство осталось.
— Что такое? — спросила мама, заметившая наши гляделки.
— Все хорошо, — улыбнулась я.
Бидди вела нас в мою комнату, откинула полог кровати, и я ахнула. На моей постели лежало белоснежное платье, самое красивое из всех, что я когда-либо видела. Подвенечное платье! Я изумленно взглянула на домовиху, затем на маму.
— Как вы узнали? — прошептала я.
— Что вы не продержитесь и года? — с улыбкой спросила мама, я кивнула.
— Как-как, — Бидди прислонилась к кровати, — шпынь сказал, как промеж вас искры летают.
— Дядя Алаис? — еще больше поразилась я. — Когда успел только?
— Пять дней назад, — ответила мама. — Он заходил к нам.
— Я за платьишко и взялась. Аккурат сегодня ночью с Айлишенькой закончили, — вставила домовиха.
Она замолчала и нетерпеливо посмотрела на меня, мама тоже смотрела выжидающе, и мне пришлось спешно раздеться. Да, ладно, пришлось. Я сама сгорала от нетерпения! Мама и Бидди помогли мне одеться, и я подошла к зеркалу. Мамочка сложила под подбородком руки и с умилением смотрела на меня. Бидди расправила складки, и заахала.
— Ух, ты! — только и смогла я сказать, глядя на воздушное создание в зеркале.
— Нравится? — спросила мамулечка.
— Ага, — выдохнула я и покружилась.
— Красота ты наша, пирожочек слатенький, — вдруг запричитала домовиха. — Для кого растили, для кого холили и лелеяли. Демоняке, тьфу, прости Свет, чтоб ему пусто было, отдаем.
— Бидди, — мама укоризненно покачала головой. — Когда? — это уже мне.
— Мы вместе об этом скажем, — виновато улыбнулась я.
— Ну и правильно, — Бидди снова деловито кивнула. — Муж и жена завсегда должны вместе быть. Вона, как Ормочка с Айлишечкой.
На том и порешили. Я вновь переоделась, и мы спустились вниз. Мужчины уже перебрались в гостиную. Аллан намертво прилип к Киану. Он все что-то выпытывал у моего жениха, и тот немного рассеянно ему отвечал. Демон поднял голову, как только мы вошли в гостиную, и меня окутала волна тепла. Братец посмотрел на меня:
— Знаешь, сестрица, — сказал он. — Все-таки есть в тебе что-то хорошее. — Осклабился и выдал. — Твой жених.
— Ну, хоть в чем-то наше мнение совпало, — усмехнулась я. Затем подошла, оттеснила мелкого прыща от собственного жениха и села рядом. — Мое, — сказала я и щелкнула братца по носу.
Мама грозно посмотрела на Аллана, и сопящий братец поплелся к ней. Мамулечка усадила братца между собой и папулечкой, Бидди примостилась на кресле, привычно сложив ручки на животе. Теперь все смотрели на нас с Кианом. Сказать, что я вдруг разволновалась, ничего не сказать. И вроде родные и так все поняли, и даже платье готово, а волнение охватило настолько сильно, что даже затряслись руки. Киан, почувствовавший мое состояние, обнял меня, и волнение немного отступило.
— Когда? — задал вопрос папа, пристально глядя на демона.
— Через неделю, — ответил он, сразу сообразив, о чем спрашивает мой отец. — В первый день каникул.
— Храм при замке, — практически потребовал папа.
— Да, — кивнул Киан. — Но после обряда по вашим традициям, мы перейдем в мой мир и совершим ритуал воссоединения.
— Как это? — опешила домовиха. — А положенные пять дней празднеств?
Я почувствовала, как моего демоненочка захлестнула целая волна эмоций после слов Бидди. И добрых там не было. Зато желание придушить домовиху ощущалось очень сильно.
— Какие пять дней? — очень тихо и очень ласково спросил демон.
— Положенные! — Бидди уперла кулачки в бока. — Да и неделя… Надо же гостей созвать, подготовить все. Опять же список блюд продумать, музыкантов пригласить, замок украсить…
— Нет! — рыкнул Киан и сразу взял себя в руки. — Через неделю, в замковом храме, один день…
— И гостей не надо, — добавила я. — Вы и дядюшки. Кто нам еще нужен?
Бидди закатала рукава. Ясно, будет бой. Я взглянула на родителей и увидела, как трясутся папины плечи. Он прятался за рукой, но то, что смеется, было и так ясно. Мама прятала улыбку. Да, что такое-то?!
— Четыре дня! — домовиха вскочила ногами на кресло и, подобно полководцу, взмахнула над головой скалкой.
— Один! — воскликнул Киан, полыхнув алым всполохом в глазах.