— Тебя выбрать? — насмешливо спросила я.
— Я был бы не против, — не без намека ответил "эльф". — Но не настаиваю. Главное, его не выбирай.
После этого развернулся и пошел прочь, засунув руки в карманы и насвистывая себе под нос мелодию с ристалища. Уже сделал несколько шагов, но обернулся и крикнул:
— То, что нам показали, впечатлило, но не напугало. Я все еще уверен, что мы снова выиграем.
— Время покажет, — ответила я.
— Будет любопытно разгромить темную "искорку", — беззлобно хохотнув, Ян скрылся за поворотом.
Искорку… Посмотри на него! Я отвернулась, презрительно фыркнув. Еще один доброжелатель. Сама как-нибудь разберусь! Я взглянула на небо, оно было сумрачно. Значит, уже почти семь и скоро совсем станет темно. Вновь взглянуть на выход с арены, я досадливо поморщилась и побрела в сторону турнирного городка. Дошла до поворота, когда меня подхватили, взвалили на плечо, вырвав короткий визг, и демон окутался черным туманом. Висеть на плече, передвигаясь таким образом, было жутковато. Киан стянул меня с плеча, уютно прижимая к себе.
— Никогда, больше никогда не буду работать один. Хотел быстрей освободиться, а вышла ерунда одна. Чуть на части не разорвали, — пожаловался он. — Завтра пусть отдуваются парни.
— Слава давит? — съехидничала я.
— Душит, — скривился Киан.
Он остановился в темном уголке, туман рассеялся, зато появился огонь, в который вошел демон, унося меня от родных и знакомых.
* * *
В Хайворе царил поздний вечер. Яркие, холодные до священного восхищения, звезды безразлично смотрели на землю. Море шуршало по песку, навевая приятное бездумье. Мягкое свечение обычных фонарей освещало побережье, прибрежный кабачок и пустые столики. Занят оказался только один. Я сидела напротив Киана и не могла отвести взгляд от черного шелка волос, которым беззастенчиво играл ветер. В глаза не смотрела, боялась захлебнуться в таинственной бездне. И на губы не смотрела, опасаясь, что смогу думать только о том, как эти губы умеют целовать…
— Мэй, — позвал меня Киан.
— Что? — голос сорвался, и я откашлялась.
— Ты очень голодна? — спросил демон, и я, наконец, опустила взгляд на его лицо.
— Нет, — покачала я головой.
— Тогда пойдем отсюда, — уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
Я кивнула и встала со стула. Киан протянул руку, и я безропотно вложила в нее свои чуть подрагивающие пальцы, словно первый раз прикасалась к этой крепкой теплой ладони. Мы сошли с деревянной террасы и направились к берегу. Киан остановился, развернул меня к себе и вынул из моих волос шпильки. Волосы рассыпались по плечам, отдались во власть шаловливому ветру, бросились на лицо, и демон убрал их, вновь являя мне себя. Он на мгновение задержал ладони на моем лице, в глазах мелькнула тоска, и он отступил, опять взяв за руку.
Мы молчали, шли и молчали, не глядя друг на друга. Зачем слова, когда море, звезды, песок, в котором тонули по щиколотку ноги, фонари и далекая простая песня, старательно выводимая приятным голоском, могли сказать гораздо больше, чем бездушные слова. Вся вселенная сузилась до нас двоих.
Демон вновь остановился и развернул меня к себе. Его лицо оказалось в темноте, но я чувствовала пристальный взгляд.
— Твои глаза, как эти звезды, — почти прошептал он.
— Твои, как это небо, — ответила я.
— Я задыхаюсь, светлячок, — демон зарылся лицом мне в волосы.
— Почему? — прошептала я больше для того, чтобы не промолчать.
— Невозможно вздохнуть, когда твое дыхание покинуло тебя, — ответил Киан, сжимая меня в кольце таких безжалостных, но таких нежных рук.
Я прильнула головой к его груди и зажмурилась. Слова демона вонзились в сердце раскаленным кинжалом, проняв до кровавого мяса, до костей, растеклись по венам, отравляя горьковатым ядом его чувств. И я не сдержалась, не смогла.
— Киан, — его имя вырвалось всхлипом.
Я подняла к нему лицо, казалось, целую вечность вглядываясь в непроницаемую тень на его лице. Оплела руками его шею, вынуждая склониться еще ниже.
— Мэй, — выдохнул мой возлюбленный, прижимая меня к себе еще крепче.
И наши губы встретились. Сердце заходилось от нежности, которую дарил мне жестокий демон. Наверное, впервые я почувствовала то, что он столько раз говорил мне. Он не целовал, он дышал мной и не мог надышаться. И в какой-то момент я поняла, что у нас одно дыхание на двоих. Невозможно было разорвать соприкосновение губ, невозможно отпустить рук, невероятно сложно сделать самостоятельный вздох. И когда он отстранился, мне показалось, что наступила ледяная зима в этом вечно теплом государстве, на чьем берегу мы стояли.