Я подняла на него взгляд, полный изумления.
— Я не успел, — немного растерянно улыбнулся магистр. — Вступить в союз против Тьмы успел, выиграть битву с ней тоже, а вот любить… Наше братство сложилось сразу, и мы ушли от мира. Сначала это было безразлично, потом стало вроде и ненужным. Но каждый раз, когда я заглядываю в глаза тем, кто просит о воссоединении, их свет заставляет мое сердце сжиматься от тоски о непознанном. Всегда хотелось спросить, что они чувствуют, но, сама понимаешь, это было бы нелепо. А вот тебя спрашиваю.
— Ну, так влюбись, что может быть проще, чем узнать ответ на собственном опыте? — усмехнулась я.
— Я видел глаза демона, когда ты вошла в портал, он будто умер в это мгновение. Его аура полыхала горем, ненавистью и отчаянием. Столько эмоций, — и вновь мечтательно прикрытые глаза. — Я иногда скучаю по эмоциями, но мы выжгли их из себя. Мы не гневаемся, не плачем, не кричим. В нас нет ненависти, как и любви. Я не могу полюбить, Мэйгрид, я сам себя лишил этой возможности, как и остальные братья. Нас девять живых призраков, самовольно ставшие тенями. Это был наш выбор, о котором мы не жалеем. И все же свет в глазах влюбленных меня тревожит. Так что ты чувствуешь?
Да кто он такой, чтобы знать о моих чувствах? Чтобы лезть в мою душу? Темно-синие глаза выжидающе смотрели на меня. В них светилось легкое любопытство. Неожиданно раздражение сменилось жалостью. Но не той душевной, когда наворачиваются слезы на глаза, а смешанная с некой долей брезгливости.
— Почему вы выбрали такой путь? Почему лишили себя возможности чувствовать? — спросила я вместо ответа.
— Ради беспристрастности. — Ответил Ольгар. — На наши суждения и решения не должны влиять неприязнь или симпатия. Мы взяли на себя тяжкий груз, и чтобы нести его сквозь века должны быть холодны. Нет, мы не равнодушны, но мы зрим в суть.
— Белое — белое, черное — черное, — насмешливо уточнила я.
— Да, — кивнул магистр. — Знаешь, тогда это было на волне торжества победы. Мы остановили саму Тьму, спасли остатки нашего мира, сохранили жизнь. Потом зачищали королевство за королевством от тварей, созданных богиней. У нас только на это ушли века. К тому времени мы уже брали адептов. Многие гибли. Каждая смерть била по нашим душам. Каждый промах, как личная трагедия. И тогда мы запретили себе чувствовать, и это было правильно. Мы создали кодекс для Воинства, вынудили Воинов отказываться от семей, от детей, от малейших привязанностей. Но люди есть люди. И время от времени кто-то ошибается, оступается, влюбляется, теряет голову и ставит под удар своих братьев. Нам приходится вершить их судьбы, и только холодный рассудок способен принять верное решение. Нет, я не жалею, что лишил себя возможности любить, страдать, пылать, как твой демон. Но не знаю, выбрал бы я вновь этот путь, если бы мне дали выбор.
— А уйти из Ордена и вернуть себе эмоции? — спросила я с неожиданным участием.
— Я обращусь в прах, как только Свет покинет мое тело, слишком древний, — улыбнулся Ольгар. — Свет дает нам долгую жизнь, практически вечную. Но стоит убрать поток, и организм стремительно умирает.
— А мои родители? А дядя Алаис? Сколько им будет дано? — ладони в одно мгновение покрылись противным липким потом.
— Алаису месяц, от силы два. Дольше всех продержится Айлин, с ней Свет совсем недавно, но Ормондт покинет ее гораздо быстрей. — Пояснил магистр, и меня затрясло.
— Я буду на вашем суде? — хрипло спросила я.
Он отрицательно покачал головой. Я уставилась на свои руки. Мне необходимо быть там, чтобы успеть их переключить на себя. Должна туда попасть! Но как? Самостоятельно не выберусь, мне нужна помощь. Я вновь посмотрела на "юношу" напротив.
— Ольгар, я готова меняться, — заговорила я, почему-то уверенная, что он согласится.
Основатель выжидающе посмотрел на меня, по его губам скользнула легкая улыбка. Похоже, он уже знал, что я скажу, но давал возможность произнести это вслух. Впрочем, чего я хочу. Мне семнадцать лет, ему больше двух тысяч. Он сильней, мудрей и опытней меня в тысячи раз. И все же он ждал. Я решила не разочаровывать.
— Я расскажу тебе все, что чувствую к моему демону, а ты проведешь меня на совет послезавтра.
Улыбка стала немного шире. Я нахмурилась и враждебно смотрела на него, ожидая ответа в стиле магистров, то есть вообще его отсутствие и изменение темы. Но он ответил.
— Хорошо, ты будешь на совете, — кивнул магистр. — Что чувствуешь, когда любишь?