Я откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела перед собой. Как можно рассказать, что ты чувствуешь, если никакие слова не мог выразить тот полет, в который пускается душа при мысли о НЕМ? Когда трепет охватывает, когда ты произносишь ЕГО имя, и оно кажется тебе самым прекрасным именем на свете? Как рассказать, что в четырех буквах имени Киан ты видишь свой приговор: лишь он, он один навсегда. Как рассказать о том, как срываешься в черную манящую бездну, в глубине которой плещется лава, когда смотришь в любимые глаза? Как рассказать, что его губы способны сжигать тебя до горстки пепла и возрождать, вознося к небесам, словно сказочную птицу? Как рассказать, что лишь в его руках ты таешь, словно воск, становишься податливой? Как рассказать о том, как от его прикосновений пылает кожа, и в этом пламени исчезает стыд, страх, девичья скромность? Как рассказать, что среди множества шагов, ты слышишь именно его, и твое сердце замирает, чтобы в следующее мгновение бежать быстрей самого быстрого скакуна, потому что ты видишь его, и весь мир исчезает? Как рассказать о том, что стоит лишь закрыть глаза, и ты видишь его? Как рассказать, что ночи без него ты проклинаешь и умоляешь луну быстрей покинуть небосклон, чтобы освободить место для солнышка, потому что знаешь, что снова увидишь его, услышишь его голос, вкусишь ласковый яд его губ? Как рассказать, что я умерла, как только вошла в сияющую спираль портала, что моя душа осталась там, на арене?
Подняв глаза на Ольгара, я даже вздрогнула от его жадного взгляда, которым он впился в меня. Нет, не в меня, в мою ауру, должно быть сейчас отражавшую всю гамму чувств, бушевавшую во мне.
— Спасибо, — прошептал он. — Это восхитительно. — Откинулся назад и закрыл глаза. — Восхитительно.
На его губах надолго застыла блаженная улыбка. Магистр долго не двигался, переживая сейчас мои эмоции. А я чувствовала себя голой. Если бы я это сказала словами, наверное, вышло бы более коряво, но сокровенное осталось внутри. Но именно сокровенное увидел основатель. Он увидел мои настоящие чувства, а не слова. Огонь опалил мои щеки. Спрятав глаза, я костерила себя за такую открытость.
— Нет-нет, не ругай себя, — услышала я и открыла глаза. Магистр следил за мной из-под ресниц. — Ты сделала мне редкий дар. Я подарю тебе не меньше.
Ольгар встал и направился к двери. Но вновь не ушел. Он остановился на пороге и посмотрел на меня, немного замешкавшись.
— Мэйгрид, не могла бы ты мне оказать еще одну любезность? — спросил магистр.
— Какую? — поинтересовалась я, подозрительно глядя на него.
— Поцелуй меня, — румянец на его щеках стал даже большей неожиданностью, чем слова.
Хотя и от слов меня разобрал нервный кашель. Наверное, мои глаза были красноречивей слов, потому что магистр снова взялся за ручку двери, и опять не ушел. Развернувшись, он подошел ко мне, взял за руку и потянул на себя.
— Всего один поцелуй, и я больше ничего не попрошу, — Ольгар заглянул мне в глаза. — Твои чувства всколыхнули такие древние воспоминания. Мне хочется хоть один раз вспомнить вкус женских губ.
— Ты же не любил, — я уперлась ему в грудь ладонями, потому что руки основатели уже покоились на моей талии.
— Чтобы познать женщину, не обязательно ее любить, достаточно просто желать, — мягко возразил он.
— Ага, а потом тебе захочется вспомнить, как обладать женщиной или вкус женского тела. Нет уж, аппетит разыгрывается во время еды. Я не согласна.
Магистр негромко засмеялся.
— Нет, не захочу. А если захочу, то промолчу, обещаю, — сказал он. — Всего один поцелуй, Мэйгрид. Помоги мне.
— Ты мне, я тебе? — насмешливо спросила я.
— Нет, то, что я решил сделать, я и так сделаю. Можем, посчитать поцелуй твоей благодарностью за то, что я сделаю, — в темно-синих глазах мелькнуло лукавство.
— Вперед не расплачиваюсь, — брякнула я. — Оплата по выполнении работы.
Громкий хохот стал полной неожиданностью. Ольгар смеялся еще какое-то время, от души, словно сам получал от этого удовольствие.
— Спасибо, — сказал он, все еще посмеиваясь и вытирая слезы. — Это было замечательно.
Неожиданно его рука легла мне на спину, достаточно резко придвигая к себе ближе. Теплые молодые губы коснулись щеки, и магистр на пол мгновения задержался, глубоко вдыхая.
— Потрясающе, — выдохнул он. — Будем считать это задатком.
Основатель широко улыбнулся.
— Запомни же, ты обещала плату по завершении работы. — Он подмигнул мне и, наконец, вышел, оставив меня пылать в праведном возмущении.
* * *