— Мэ-эй, — то ли выдох, то ли стон, — Мэ-зй…
И я закрываю глаза, потому что невозможно больше смотреть в изумрудную глубину, затягивающую в какую-то таинственную неведомую и дико волнующую бездну. Мои губы сами приоткрылись навстречу Крису, и он мягко, без всякого нажима и дерзости, взял меня в плен, закружил в моем первом, по-настоящему первом поцелуе. А когда он отступил, я еще несколько мгновений стояла с закрытыми глазами, не в силах очнуться от сладкого дурмана.
— Мэй, милая, — совсем тихо произнес Крис, продолжая обнимать меня. — Моя Мэй.
И волшебство распалось. Я освободилась из плена сильных рук и отошла на шаг.
— Это ничего не значит, Крис, — голос прозвучал хрипло.
— Совсем ничего? — его слегка ироничная ухмылочка отрезвила окончательно.
— Мне пора, до завтра, — ответила я и пошла к общежитию.
— Мэй! — окрик Аерна догнал меня. — Подожди.
Он догнал меня и глянул исподлобья.
— Ты почему такая упрямая? — хмуро спросил он. — Хорошо, пусть ничего не значит, — неожиданно согласился Крис, не дожидаясь моего ответа. — Пусть все идет своим чередом. Завтра тренировка, помнишь?
Я кивнула, махнула ему рукой и зашла в общежитие. Смятение, которое я еле сумела подавить там, на улице, вновь вернулось, и я обхватила прохладными пальцами пылающие щеки. Все еще раздумывая над своими ощущениями, я шагнула на лестницу, собираясь подняться к себе, и…
— Привет, — улыбнулся Киан, ставя меня на ноги.
Я даже забыла, что мы договорились встретиться после боев. Оглянувшись, я поняла, что мы снова в галереях. Киан ждал, пока я соберусь с мыслями.
— Привет, — наконец, выдавила я, нервно улыбнувшись. — Что мы тут делаем?
— Идем, — вместо ответа сказал Манс и, уверенно взяв меня за руку, повел куда-то.
У меня даже мысли не возникло, чтобы сопротивляться действиям боевика, как не возникло мысли задавать вопросы. Мы прошли по точно такому же ходу, как и на бои, остановились перед ржавой железной дверью, и Киан открыл ее, использовав самый обычный ключ. Вспыхнул холодный белый свет, болезненно ударив по глазам.
— Прости, — сказал Манс, и свет стал гораздо мягче.
Я молча кивнула и огляделась. Библиотека? Нет, вряд ли, здесь было всего несколько книг, и несколько свитков. В остальном пространство небольшого помещения было почти пустым. Стол, пара стульев, еще какие-то мелочи. Я подошла к столу, где лежали стопкой книги и взяла первую попавшуюся. Открыв ее, я уставилась на совершенно незнакомые буквы. Киан встал за моей спиной.
— Древний язык? — спросила я.
— Чужой язык, — непонятно ответил Манс.
— Чужой? — переспросила я, обернувшись к боевику вполоборота. Он кивнул и подошел совсем близко, едва не положив голову мне на плечо. Его рука вынырнула из-под моей, и пальцы пробежались по строчкам. — Ты понимаешь? — спросила я, следя за его пальцами.
Киан кивнул, задев прядь моих волос и замер на мгновение. Я заметила, как его брови сердито сдвинулись, и между ними залегла складочка. Отчего-то захотелось провести пальцем по той складке, разгладить ее… Манс немного отодвинулся от меня и что-то сказал.
— Что? — переспросила я.
— Трактат о силе и вечной жизни, — ответил Киан. — Так называется эта книга. Это язык моей родины. Мой родной язык.
— А откуда ты? — я полностью развернулась к нему.
— Издалека, — улыбнулся Киан и закрыл книгу.
— Ты хочешь жить вечно и быть самым сильным? — я не удержалась от ответной улыбки.
Манс усмехнулся и перевел взгляд на стол с книгами. Я ждала ответа, разглядывая лицо боевика. Что-то в нем было не так, вот не могу понять что, но была какая-то странность. Нет, рот, нос, глаза были на положенных местах. Ничего в них не было необычного. В принципе, боевика нельзя было назвать красивым, приятный, да, но совсем не красавец. А если вспомнить, в какую жуткую маску оно превратилось, когда Киан пришел в неожиданную ярость после моего предложения поцеловать… Я невольно отступила назад, и боевик очнулся от своего оцепенения.
— Мне не нужен этот трактат, — ответил он. — Я и так сильный. Мне приходится сдерживать себя, чтобы не возникло лишних вопросов.