Не успела я попрощаться, как домовой исчез, а я осталась обдумывать новые крохи информации. Надо будет поболтать с ним более обстоятельно. Внизу хлопнула дверь, и послышались голоса. Академия постепенно заполнялась. Мои сокурсники подтягивались, устраивались рядом, лениво болтали, позевывая и поглядывая по сторонам. Я забралась на подоконник и выглянула на улицу.
Вскоре показались мои подруги, их окликнули, и девчонки остановились. Вытянув шею, я заметила Криса. О ком он будет спрашивать, я знала, даже приготовилась махнуть рукой, но меня не заметили. Девочки пожали плечами, кивнули на академию и пошли к входу. Я продолжала следить взглядом за блондином. Он оглянулся по сторонам, но никуда не уходил, явно поджидая кого-то. К Аерну подошел Киан, и они направились в академию, болтая совершенно миролюбиво.
— Ах, вот ты где, — воскликнула Кая и подскочила ко мне. — А тебя там Крис ищет.
— Я видела, — пожала я плечами.
— Что с тобой происходит? — Венда оперлась о подоконник рядом со мной.
— Со мной все в порядке. — Равнодушно ответила я и снова посмотрела на улицу.
Там появился декан Диармэд, он шел один, вежливо здороваясь со студентами. И что в нем тошного увидел домовой? Обычный мужчина, на мой взгляд. Тут же вспомнилось состояние, охватывавшее меня, когда я встречалась с деканом, и в чем-то с дядей Мокреем согласилась. Ну, ничего ведь особенного на первый взгляд, а взглянет, заговорит, и ноги подгибаются. А еще Киан на него рычал, когда он у ректора на меня смотрел. Вот демоны! Я же об этом спросить забыла. И что делать? В ладонях появился привычный зуд, как всегда случалось, если у меня появлялся вопрос, требующий немедленного ответа.
На наш этаж взлетел Крис и отвлек меня от размышлений. Машинально взглянула ему за спину, там никого такого, кто мог бы меня заинтересовать, не было. Аерн огляделся, заметил меня и направился легкой уверенной походкой. Девочки потеснились, зная некоторую беспардонность моего блондина, и он запрыгнул на подоконник рядом со мной.
— Привет, — сказал он и поцеловал меня в щеку. — Это тебе. — Он достал из-под мантии цветок розы, чьи лепестки еще были закрыты в бутон.
— Крис, ты в первый раз оказываешь мне знак внимания, — усмехнулась я. — А не только хватаешь, тискаешь и целуешь.
— Тебя, пожалуй, потискаешь, — проворчал блондин. — Ну, может, я заслужил поцелуй прекрасной дамы?
— Чудовище, — развеселилась я. — Даже цветы даришь не просто так.
— Мэй! — воскликнул Крис. — Ты считаешь, что я не умею ухаживать?!
— Именно, — кивнула я.
— Ну, все, сама напросилась, — прозвучало это, как угроза, и я начала переживать, а тому ли человеку я сказала об ухаживании?
— Кри-ис, — настороженно протянула я, но Аерн уже спрыгнул с подоконника и подставил щеку. — Крис, — уже более возмущенно воскликнула я.
— Тебя не дождешься, — махнул на меня рукой блондин, сам поцеловал и унесся на свои занятия.
Венда, как обычно, сочувственно похлопала меня, и мы пошли в аудиторию. До звонка оставалось совсем немного. Последним в аудиторию влетел запыхавшийся Нири и зашипел, делая страшные глаза:
— Деннд идет!
Мы тут же стихли, выровняли спины, сложили руки на столах и превратились в "лапочек", как называла нас профессор Деннд. Сама Катин Деннд вошла почти следом за Нири, не спеша прошла до своего стола, поправила преподавательскую мантию и тогда только повернулась к нам с приветливой улыбкой:
— Доброе утро, студенты.
— Доброе утро, профессор Деннд, — дружно ответили мы, встав со своих мест.
— Присаживайтесь, — кивнула преподаватель.
Занятие проходило, как всегда, оживленно и интересно. Пожалуй, "Магия исцеления" было самым нашим любимым предметом, на который мы шли даже с радостью. Самым нудным "Рунология", и то, благодаря, преподавателю. Рунолог господин Леш говорил монотонно, медленно и в нос. От сна на его лекциях нас удерживали только соседи по ряду, толкавшие, как только кто-то начинал клевать носом.
— Течение энергии при заклинании "Горус фабириос" происходит направленным потоком с выплеском по нисходящему вектору, — говорила профессор. — Используется при мышечных спазмах, защемлении нервных окончаний и судорогах.
Мы послушно записывали, затем следили, как в очередной раз страдает учебное пособие, тренировались на нем сами и снова записывали свои ошибки. Звонок на перемену прозвучал как-то неожиданно. Мы неохотно оторвались от своих тетрадей.