Когда девушка за полночь вернулась в их с Владом спальню, он уже видел десятый сон, утомленный очередным королевским буднем. Его невеста разделась и поспешила пристроиться под его теплым боком.
Она спала, и снился ей шикарный пир, но к ее досаде, она не могла взять ни кусочка, от чего голод ее все разрастался. На этом она и проснулась под рокот ее урчащего живота.
Стараясь не потревожить сон возлюбленного, катх осторожно выбралась из объятий, встала с кровати и на цыпочках вышла из комнаты. Уже в коридоре она более смело пошагала к ближайшей кухне, громко шлепая босыми ступнями по каменному полу. К счастью о простуде Владычице можно было не волноваться.
Придя на кухню, Дина миновала большой стол для готовки и прошла прямо в кладовую, где аппетитно пахло сырами и копченым мясом, вечерним, все еще мягким хлебом и разбросанными то тут, то там мешками с крупами, на которые катх не обратила внимание. Она взяла кусок сыра, мяса, булки и вернулась на кухню, делать бутерброды.
Для такого можно было бы позвать и Гроу, что сделал бы все в мгновенье ока. Но с тех пор как начал носить человеческий облик, да еще и присматривать за тучей слуг, он уставал куда больше, чем когда был бесплотным духом старого замка, исполняющим что угодно, когда угодно, вездесущим и едва ли не всемогущим в пределах своих же стен.
Она разложила добытые продукты, заплела набок косу и принялась готовить себе ночной перекус. Решив ограничиться только парой сэндвичей, она устроилась на столе, лицом к двери, подняв босые ступни на один из стульев, и принялась за уничтожение еды. Когда она уже заканчивала, упоенно слизывая крошки с изящных пальцев, дверь скрипнула, впуская в комнату полуобнаженного мужчину.
- Соблазнительное зрелище. - усмехнулся он, неспешно приближаясь и опуская руки по обе стороны в опасной от бедер катх близости.
Девушка медленно подняла на него взгляд и в последний раз скользнула языком по большому пальцу.
- Да ну? - нарочито невинно поинтересовалась она.
- Ага. Может, повторишь, специально для меня?
Ничего не ответив, Диана оттолкнулась от стола и скользнула на другую его сторону, на ходу разворачиваясь. Она уже была готова соскочить с полированной поверхности, как сильные руки схватили ее за талию и рывком притянули ее на прежнее место, только на этот раз спиной к мужчине, который зашептал, почти касаясь губами ее уха.
- Не отпущу! - и его зубы тут же сомкнулись на ее шее, прикусывая особенно чувственное местечко прямо под ухом.
И все ее тело мигом пронзили тысячи электрических разрядов, заставляя мелко дрожать от желания.
В голове вдруг на мгновение вспыхнуло воспоминание о теме ее недавнего разговора с мамой и сестрой, когда она активно отстаивала позицию, что секс на ранних стадиях беременности не несет особого вреда. Только она бы ни за что не сказала, что это вовсе не важно, так как сопротивляться желанию в руках этого мужчины было попросту невозможно, и каждый раз, когда он вот так вот прижимал ее, окружал ее своим ароматом, она была готова сама наброситься на него, вне зависимости от своего состояния.
Когда его рука сквозь ткань шелкового пеньюара коснулась ее груди, она охнула, удивленная своей чувствительностью и откинула голову на плече мужчины, а затем, опираясь руками на край стола, приподняла бедра, помогая льву задрать подол ее недлинного наряда.
Едва рука Влада скользнула под тонкое кружево ее трусиков и коснулась клитора, девушка тут же выгнулась, запуская одну руку в волосы на затылке мужчины и прикусывая нижнюю губу в неудачных попытках заглушить стоны. Владыка же, не переставая играть с самой чувствительной точкой женского тела начал целовать сначала ее шею, а потом, обхватив затылок невесты рукой и повернув ее голову, приник к губам Дианы, сплетаясь своим языком с ее. Движения его языка вторили пальцам, и от этой синхронности катх сходила с ума, осознавая, что из-за беременности она стала куда чувствительнее. Когда она уже готова была умолять о разрядке, он, будто почувствовав ее безумное отчаяние, ускорил движения и хрипло шепнул, обдавая горячим дыханием ее ухо.
- Кончи для меня!
И она повиновалась, отчаянно вскрикивая и чуть ли не вырывая его волосы, полностью отдаваясь бурному и долгому оргазму, что накрыл ее подобно цунами. Когда волна схлынула, тело наполнилось сладкой негой, и девушка расслабилась, полулежа на груди жениха. Но не усела она это сделать, как была бесцеремонно поднята в сидячее положение и развернута лицом к Владу. Волосы его были встрепаны, на щеках алел едва заметный на смуглой коже румянец возбуждения, а глаза казались почти черными и мерцали отблесками света.