Вдруг кто-то невидимый схватил мужчину за руки, запястья тут же обхватила нежная на ощупь, но крепкая ткань, надежно связывая. Неизвестный повел Влада к ложу и резко усадил на него. Секунда, и за спиной льва зашуршали шелка, и не желавшее показываться создание исчезло. Какое-то время мужчина сидел в заинтересованности, но после она смени-лась нетерпением, ведь неизвестный не желал ни предстать перед ним, ни хотя бы развязать ему руки. И вот, когда терпение Влада почти иссякло, забили барабаны.
Комнату заполнила восточная мелодия. Шелковые занавеси, что прикрывали противо-положную от кровати стену, слетели с порывом ветра, открывая взгляду женскую фигуру, прикрытую черной полупрозрачной тканью. Легкая тема в музыке плавно перетекала в более насыщенную, быструю, страстную, и бедра танцовщицы начали двигаться в такт переливам сетара и ударам таблы, зазвенели подвески на одеждах девушки. Она грациозно развернулась, покачиваясь, ее изящно изогнутые руки замерли перед все еще скрытым вуалью лицом. Она походила на кобру, грациозно и по величавому медленно подбирающуюся к ничего не подозревающей жертве. И этой жертвой был он - Влад. Завороженно, будто загипнотизированный змеей кролик, он неотрывно и даже не моргая следил за каждым ее движением в ожидании броска. И он не заставил себя долго ждать. Барабанная дробь вдруг сделалась неимоверно быстрой, поспевая за ней, фигура в вуали, не переставая трясти металлическими подвесками на поясе еще скрытого тканью костюма, наклонилась вперед, по-кошачьи выгнув спину и почти касаясь макушкой пола. Последовал финальный удар, танцующая резко выпрямилась, вуаль тут же соскользнула с ее тела и медленно спланировала вниз, девушка вскинула руки вверх и в упор посмотрела на оторопевшего мужчину, музыка затихла, а девушка замерла, предлагая ему во всех деталях осмотреть представшую перед ним картину. А посмотреть было на что. Она была похожа на персонифицированную ночь: черные слегка кудрявые от возбуждения волосы падали с ее плеч и сливались с черным костюмом, украшенным россыпью напоминавших звезды камушков, что покрывали топ и пояс разлетающейся при малейшем движении юбки и переходили в звездный водопад подвесок, что мелодично позвякивали в танце. В ушах и на голове сверкали украшения из все тех же кристалликов. Все это идеально подчеркивало и пышную грудь, и тонкую талию, и округлые бедра, что так любил целовать и поглаживать Влад. Но кисти его сейчас были надежно связаны, и он терпеливо и с предвкушением ждал того, что собиралась преподнести ему сегодня жрица Ночи.
Вот музыка снова залилась переливами арабских флейт, лютен и барабанов.
Диана наклонилась вправо, будто потягиваясь, влево, голова неспешно очертила круг. Затем последовал медленный в этот раз наклон вперед, после которого такой же неспешный подъем, и руки, что следовали за телом, медленно поднимая черный шифон юбки и оголяя стройную ножку, вытянутую вперед. Выпрямившись, танцовщица закружилась, легко, так, чтобы колокольчики кристаллов не нарушали гармонию звучащей фоном мелодии. И вот она волнами будто змеиного тела спускается вниз на колени, ложиться набок, опуская голову, будто пряча лицо под водопадом волос. Поднимается на вытянутую руку, второй очерчивает полукруг, проводит ею по шее и вновь до бедра, бросая при этом взгляд, который он не забудет еще очень долгое время: в нем и жажда властвовать над ним этой ночью, и желание оказаться в его власти, и обещание упоительной ночи, и просьба быть сожженной в его огне.
Он смотрел на нее, не отрываясь и желая оказаться там, в каких-то паре метров впереди, заменить ее руки своими и ласкать это великолепное тело до исступления.
А она вновь ложится на спину, подгибает под себя ноги и, изгибаясь дугой, встает, и он вспоминает, что так же она выгибается от удовольствия, сидя на его бедрах, когда он в ней, и оба они дрожат от оргазма.