— Кажется, вы с дядей Альбертом отлично поладили?
В те времена, когда состоялась та памятная встреча, потомство дедушки и бабушки Причард насчитывало восемьдесят пять человек. Пятьдесят из них присутствовали на торжественной встрече — помимо пожилых уже тетушек и дядюшек, были еще двоюродные братья и сестры, молодые и постарше — второе поколение, по большей части красивые, осанистые мужчины и женщины, уже успевшие обзавестись семьями. Сейчас, спустя сто лет после высадки бабушки и дедушки Причардов на берегу залива Порт-Филипп, мы уже потеряли счет их прапраправнукам. Врачи, писатели, военные, священники, фермеры и предприниматели, все более или менее процветающие, они стали частью австралийской национальной буржуазии.
По-видимому, единственный бунтарь среди них — это я. Интересно, как бы отнесся ко мне мой дедушка, тот самый, который так смело ринулся навстречу неизвестности и чье имя останется жить на титульных листах написанных мною книг? Сумел бы он понять, что я стремлюсь добиться того же, чего искал и он, — новой и лучшей жизни, но не только для своей семьи, а для всех семей человеческих? Жизни, какой доселе не знала земля: чтоб ушли, стали кошмарами прошлого бедность, преступления и войны, а будущее сулило лишь мир и осуществление всех чаяний мужчинам и женщинам всех наций.
9
Последний год в школе принес мне много радости и много напряженного труда. Я стала редактором школьного журнала, преемницей Элси Коул.
Поэзия Элси Коул уже тогда отличалась тонкостью и лиричностью, широкое признание она получила, когда были опубликованы два тома ее стихов. От стихов Элси веяло ароматом австралийских джунглей, они помогали находить радость в самом простом и обыденном. Мы с ней дружили со школьных дней. Только я тогда добросовестно занималась зубрежкой и очень опасалась, как бы не провалиться на выпускных экзаменах в конце года, а Элси, легко преодолев этот барьер, готовилась к конкурсу на стипендию.
Алан учился в Колфилдской средней школе, и я убедила родителей отдать Найджела в Южно-Мельбурнский колледж, который окончила сама. Хотя мы с мальчиками долгое время учились в разных школах, где у каждого были свои друзья, но дух товарищества, ненавязчивый, но верный, по-прежнему, как и в детстве, объединял нас.
Мальчикам казалось, что, поступив в колледж, я заважничала. Чтобы поубавить мне спеси, они прозвали меня Воображулей, а уменьшительно — Джулей.
Но когда они основали крикетный клуб и стали играть там по субботам с местными ребятами, быть судьей они попросили именно меня. Я с гордостью выполняла свои обязанности — ведь в клубе я была единственной представительницей женского пола. Только в такой форме я и занималась спортом, хотя все еще любила танцы и при случае, нарядившись в платье с пышной юбкой, танцевала, развлекая гостей.
Ежегодный школьный бал был большим праздником для учеников и учениц Южно-Мельбурнского колледжа. Мэгги О’Каллаган, с которой я особенно сдружилась за тот год, пришла в сопровождении отца, комиссара полиции. Он выглядел очень внушительно в мундире с серебряными шнурами и аксельбантами. Это был осанистый, краснолицый пожилой человек, очень нудный и педантичный во всем, что касалось воспитания его дочерей. Мэгги часто развлекала нас рассказами о том, как она вместе со своей сестрой Тип обводит папочку вокруг пальца.
Помимо прочего, на них лежала обязанность помогать отцу потуже затянуть пояс, повиснув всем телом на конце. Однажды озорницы отпустили пояс, и комиссар во весь рост растянулся на полу. Мэгги захлебывалась от смеха, передразнивая перед нами отца, который прочел им потом нравоучение. Каково было ее удивление и радость, когда великий человек вдруг соблаговолил потанцевать со мной! Кружась в бешеной джиге, неслись мы по залу под удивленные возгласы и хихикание всей школы. Мы стали как бы гвоздем вечера. Дж. Б. после хохотал, утверждая, будто я «вскружила голову комиссару полиции».
Обыкновенно ученики нашего колледжа, по крайней мере старшеклассники, бывали слишком поглощены учебой, чтобы заниматься всякими ухаживаниями, но в младших классах, видимо, времени вполне хватало. Найджел, например, пользовался большим успехом у своих одноклассниц.
Перед ежегодными спортивными соревнованиями каждой девочке полагалось выбрать мальчика, который будет от ее имени состязаться в забеге на приз «Дамский браслет». Мальчик, которого я выбирала в прошлые годы, больше не учился у нас, когда Найджел поступил в колледж. Я очень удивилась, когда он спросил: