- Убить эту гнусную сволочь!
- В голову цель, в голову!
Я в очередной раз нанес удар и почувствовал, как под ногой что-то твердое вдруг стало мягким.
Молотя его ногами и руками, мы вели себя, как стая обезумевших от голода псов, накинувшихся на беспомощную жертву. Каждому хотелось укусить, оторвать свой свежий окровавленный кусок. Мой темный похоронный костюм побурел от грязи и был сплошь покрыт поднявшейся в свалке пылью. Кто-то нагнулся и сорвал серебристую маску.
Валяющийся на земле человек оказался едва ли не подростком. Во всяком случае, ему было не более двадцати. Меньше чем за минуту юношеское лицо превратилось в какую-то кашу цвета переспелых фруктов: лоснящихся яблок и винограда, с проблесками белого там, где их не должно было быть. Кость.
Пистолет оказался просто пугачом. До того, как я подбежал к нему и пнул в пах, он успел бабахнуть ещё раз - прямо в меня. При этом он смеялся и продолжал смеяться, даже уже валяясь на земле, под градом превращающих его в мешок с костями ударов толпы обезумевших скорбящих.
Думаю, ещё никогда в жизни я не приходил в подобное бешенство. Я слышал его смех, и мне больше всего на свете хотелось его убить. Стоит только выпустить на волю человеческий гнев, и обратно его уже ничем не загонишь. Напугайте нас как следует, и мы способны на что угодно.
Полицейские приехали очень скоро, но, когда они попытались оттеснить нас и спасти его от нашей ярости, мы едва не взбунтовались.
Как же его звали? Вылетело из головы. Саша подсунула мне напечатанную на следующий день в газете статью про него, но с меня хватило и одного взгляда, брошенного на заголовок: "Поклонник "Полуночи" хотел, чтобы уход из жизни его героя Филиппа Стрейхорна стал таким же славным, как и его фильмы".
Собственная злость пугала меня. И страх тоже. В лимузине, на обратном пути с кладбища в компании Саши и Стрейхорнов, я продолжал молчать даже тогда, когда старик вдруг забубнил:
- Конечно, очень жаль, что так вышло, но лично я ничуть не удивлен. Хоть он и был моим сыном, происшедшее меня нисколько не удивляет. В самом деле, нельзя же снимать такие фильмы, как снимал Филипп, и при этом ожидать, что твои зрители сохранят здравый рассудок. Они были порочными - и эти фильмы, и люди, платившие деньги, чтобы их посмотреть. А все случившееся - просто плоды этой порочности.
- А что же тогда, по-вашему, хорошее кино, мистер Стрейхорн?
Он явно не привык, чтобы ему задавали вопросы - особенно женщины поэтому, прежде чем ответить Саше, он смерил её внимательным взглядом.
- Хорошее кино? "Гражданин Кейн"86. "Седьмая печать". Даже "К северу через северо-запад"88 очень хороший фильм, возможно, даже великий фильм.
Саша, сидящая в кресле напротив него, слегка подалась вперед так, что их лица оказались совсем близко друг от друга.
- Тогда, может, заодно, назовете и несколько хороших книг?
Такая её близость была ему явно не по душе, но он не сдавался.
- О-о, даже не знаю. Ну, вот Киплинг89, например, неплох, я как раз недавно его перечитывал. Ивлин Во90. А почему вы спрашиваете?
- Тогда как насчет хорошей живописи? Миссис Стрейхорн коснулась Сашиного колена.
- А почему вы спрашиваете, дорогая?
- Ваш сын своими фильмами пытался добиться чего-то довольно странного, нового и жизненно важного, а вы о деле всей его жизни только и можете сказать, что его работы порочны!
Мистер Стрейхорн сложил руки на груди и с жалостью улыбнулся.
- По-видимому, Саша, вы читаете слишком много критических обзоров. Филипп стал очень богатым человеком, угождающим вкусам двенадцати-тринадцатилетних подростков нашей несчастной страны не более чем жалкой унцией воображения и годовым запасом цыплячьей крови.
И не было в его "Полуночи" ничего жизненно важного. Как, по-вашему, кого вы пытаетесь обмануть? Да, согласен, швырять младенца с балкона действительно довольно странно, но это совсем не та странность, что у Феллини91 в его "8, 5"92.
Я всегда относился к успеху Фила с уважением. Он решил что-то делать, и делал это хорошо. Но если кто-то из вас заблуждается, принимая его "достижения" за что-то серьезное и высокохудожественное, а тем более стоящее, то это либо глубокий цинизм, либо просто глупость.
Вы спрашиваете, что такое хорошие фильмы? Вот, например, Уэбер делал хорошие фильмы. Посмотрите внимательно его "Удивительную" и увидите настоящие любовь и своеобразие, покрывающие два часа действия, как настоящая шоколадная глазурь - торт. Да, фильмы "Полуночи" довольно умело сделаны, и они действительно до смерти пугают, но они смердят.
- Почему, потому что они "потворствуют" нашим животным инстинктам?
- Нет, как раз потому, что они не любят этих самых животных инстинктов, которые играют столь важную роль в нашей жизни. В лучшем случае, эти фильмы их высмеивают. Вам это никогда не приходило в голову, Саша? Впрочем, уверен, что нет.
Зная своего сына, я нисколько не сомневаюсь, что он, будучи человеком умным, не раз доказывал вам их полную этиологию и "семиотическую важность": все эти интеллектуально напыщенные и, в то же время, совершенно пустые термины, которыми в наши дни, как густым джемом, намазано общественное мнение. Но, когда откусываешь кусок, бутерброд с дерьмом все равно остается бу
тербродом с дерьмом, есть на нем джем или нет. Люди вроде Филиппа специально изобретают разные подобные термины, чтобы обмазывать ими свою работу и помешать нам понять...
Послушайте, я прекрасно знаю, он меня ненавидел...
Миссис Стрейхорн положила ладонь ему на руку и что-то тихонько проворковала на ухо, пытаясь успокоить мужа. Но он, не обращая на неё никакого внимания, продолжал выпускать в Сашу пулю за пулей.
- ... но это было его право. Возможно, мы неправильно воспитали их с сестрой. Возможно. Но должен сказать вам следующее: мне очень жаль, что он покончил с собой, но вины в этом за собой я не чувствую. Он верил в возможность достижения совершенства. Он всю жизнь это твердил. Но как раз в этом-то и состояла его беда. Я уверен, для него создание этих фильмов было "странным и жизненно важным" способом показать людям, насколько они опасны и в какой беде находятся, и что им уже пора начать заглядывать себе в душу и попытаться понять, почему им нравятся фильмы вроде "Полуночи". Это я понимаю. Это один из возможных путей. Но он, зная, что его работа пользуется таким успехом по совершенно противоестественным причинам, не брезговал зарабатывать на ней деньги и славу... Он снова и снова демонстрировал нам, какими бесконечно жестокими и отвратительными мы можем быть по отношению друг к другу. Вот что ходили смотреть люди, а не разные там бессмысленные, наспех приклеенные высокоморальные концы с улыбающимися лицами и фальшивыми восходами. И всякие подонки и придурки, вроде того типа на кладбище, кончили тем, что скупили все билеты.
Кстати, я обратил внимание, что Полина Каэль даже не упомянула о самом последнем его фильме, ведь так? Зато, знаете, кто высказался? Журнал "Фангория". Причем их обзор сопровождался цветным фото какого-то типа в перемазанной кровью маске свиньи и с мотопилой в руках. А знаете, как они назвали величайшее творение моего сына - то существо, с помощью которого он намеревался просвещать людей? Гноерожим.
- Гнилорожим, - поправила его супруга.
- Ах, да, прошу прощения. Гнилорожим.
Пока я готовил обед, Саша сидела за кухонным столом. Она уже переоделась, и теперь была в халате и шлепанцах.
- Думаешь, его отец прав? Я начал чистить яблоко.
- До известной степени, да. Но на вершине успеха чертовски трудно не чувствовать себя уютно. Это как после тяжелого дня опуститься в мягкое кресло. Особенно для такого человека, как Фил, добившегося своего после многих лет неудач. "Полночь" явилась для него формулой счастья, и он, естественно, так или иначе, уцепился за нее. В общем-то, ничего такого в этом нет.