В сумерках мы отправились в долгую прогулку по пляжу. Люди выгуливали собак, влюбленные держались за руки и выглядели даже романтичнее обычного, серфингист пропустил волну, и его взлетевшая в воздух доска поймала оранжевый луч вечернего солнца и на мгновение отразила его в нас. Раскинувшийся слева от нас океан волновался и шумел. Справа, по Тихоокеанскому шоссе с ревом проносились машины. У самого горизонта куда-то спешил далекий вертолет.
Уайетт был великолепным мимом и сам озвучивал большинство созданий в своем "Шоу Вертуна-Болтуна". По дороге мы просили его изобразить Злюку, Локтя, Слезку и других. Самым смешным было то, что всех их он изображал с совершенно каменным выражением лица. Руки в карманах, лицо бесстрастное, он легко перемежал тонкий птичий писк Слезки со, скажем, гулким басом Локтя. Они переговаривались, они вместе пели песни. Проходя мимо стоящего в воде рыбака с удочкой, Уайетт отвлекся и так похоже изобразил звук бешено вращающейся катушки, что можно было подумать, будто парень поймал Моби Дика114.
Наконец, один из голосов потребовал и получил от нас шквал аплодисментов, после чего Уайетт остановился и, взяв Сашу за руку, притянул её к себе. Она взглянула на него, но он лишь покачал головой и приобнял её рукой за спину.
- Как тебя звать, милочка?
Саша открыла было рот, но не успела она ещё ничего сказать, как голос, очень похожий на её собственный, произнес:
- Миссис Пузырик.
- Откуда вы, миссис Пузырик?
- Из океана. Я душа океана.
- И давно вы узнали, что вы душа океана?
Саша, улыбаясь, потрясла головой. Замечательное у неё было выражение на лице: ребенок, которому только что показали чудо, дитя, сидящее на коленях у Сайта-Клауса в универмаге.
* * *
На следующий день у нас с Уайеттом были намечены две встречи. Первая с человеком, который стал продюсером ''Полночь убивает". Наша встреча с ним была короткой и деловой. Мы сказали ему, что готовы взять на себя монтаж "П.У." и, если потребуется (я хотел оставить эту дверь открытой), заново написать и отснять сцену взамен той, которая пропала после смерти Стрейхорна и Портленда.
Стерев наконец с лица выражение лицемерного удивления (мы знали, что Саша уже сообщила ему о нашем плане), он спросил сколько мы за это хотим. Ничего, мы делаем это в память о Филе. Тогда как мы хотим быть представленными в титрах? Никак.
Впрочем, встреча оказалась все же не столь короткой, как мы рассчитывали, поскольку теперь уже сам продюсер принялся угрожать, что если мы не позволим ему указать нас в титрах, он не позволит нам участвовать в работе над фильмом. "Знаете, насколько больше я смогу продать билетов и кассет, если на экране будут ваши имена? Триумфальное возвращение сразу и Вертуна-Болтуна, и оскаров-ского лауреата Уэбера Грегстона, принявших участие в создании последней серии "Полуночи"! Господи Иисусе, вы что шутите? Да пресса просто с ума сойдет!"
Ни Уайетта, ни меня нисколько не интересовало "триумфальное возвращение" в Голливуд, но, если использование наших имен было условием того, что все пойдет, как мы задумали, ладно. Мы неохотно согласились и договорились в конце недели подписать бумаги и посмотреть сохранившиеся от фильма материалы.
Другая встреча в этот день нам предстояла с Домиником Скэнланом и одним его приятелем из полиции. Об этом втором я знал только по рассказам Доминика. Его звали Чарльз как-то-там, но никто никогда его так не называл. Все звали его Никапли. Очевидно, даже его собственные дети звали его так же.
Когда мы вылезали из машины в гараже Беверли-Центра, Вертун-Болтун спросил:
- Слушай, а зачем мы обедаем в этой тошниловке, да ещё с человеком по прозвищу Никапли?
- Доминик утверждает, что это самый страшный из всех, кого он знает.
- А с какой радости нам с ним встречаться?
- С такой, что у меня есть одна идея. Вернее, даже две идеи, и он поможет нам с обеими.
- Неужели ты знаешь мало страшных людей?
- Послушай, Скэнлан был "морским котиком" во Вьетнаме. Слышал о них? По сравнению с ними, спецназовцы просто сосунки. А служа в полиции, он заработал четыре благодарности за отвагу. Поэтому, когда он говорит, что этот парень нечто особенное, я ему верю.
- Но почему здесь?
- Потому что Никапли любит приходить сюда обедать и за покупками.
- Прошу отметить, что я не согласен.
- Отмечу, отмечу. Пошли.
Мы поднимались на эскалаторе, бегущем вдоль боковой стены здания и забитом так, будто одновременно с нами на нем поднимались и все остальные жители Лос-Анджелеса. По случайному совпадению, первым встретившимся нам в торговом комплексе магазином оказался тот самый зоомагазинчик, где Фил когда-то купил Блошку.
- И где, интересно, мы встретимся с мистером Никапли и Ко?
- В компьютерном магазине на втором этаже.
- Чтобы сменить тему, ответь, пожалуйста: ты уже думал, как собираешься переснимать эту сцену?
- Да. Вот почему я и хочу встретиться с этим парнем.
Уайетт взглянул на меня, слегка наклонив голову.
- Ты ничего не хочешь мне рассказать?
- Пока нет. Сначала я хочу встретиться с ним. А уж потом расскажу тебе, что думаю.
Одежда, продукты, электронные игрушки, столовое серебро... В этом огромном торговом центре, наверное, было все, что человеку могло бы понадобиться до конца жизни. Притом и все вещи, необходимые для разных её этапов. Хотите в пятнадцать лет быть хиппи, носить брюки-клеш, есть простую пищу и слушать "Ванилла-Фадж"?!15 Третий этаж. Коротко стричься в двадцать два, ходить исключительно в черной рубашке с закатанными рукавами и с черным алюминиевым "дипломатом" из Германии, да, кстати, не забудьте и об очках "рэй-бэн"?116 Четвертый этаж. И так далее.
- Эй, ребята! - Мы обернулись и увидели перед собой Доминика с большим шоколадным пирожным в руке. - Не обращайте внимания. Знаю, что предстоит обед, но просто не смог удержаться.
- А где Никапли?
- Играет на компьютере. Пошли, я вас познакомлю. Знаешь, Вертун, на сей раз, я все-таки прихватил с собой ту футболку. Так как, подпишешь?
- Нет.
- Нет? - Мы с Домиником уставились на него.
- Нет, потому что я прихватил для тебя кое-что получше. - Он протянул Доминику свой пакет. В нем оказалась бирюзовая футболка с портретами Вертуна и всей его команды на груди.
- Вот это да! Просто чудо! Спасибо тебе огромное! Даже не знаю, что и сказать.
- Ты ведь уже сказал спасибо, Дом.
- А, Никапли, вот и ты. А мы как раз к тебе.
В его внешности совершенно не было ничего примечательного. Чуть выше среднего роста, темные волосы, очень круглое, с едва заметными оспинками лицо, украшенное очками в металлической оправе, за которыми скрываются совершенно никакие глаза. Руку он пожал крепко, но не раздавил. Костюм, белая рубашка, галстук. Встреть я такого на улице, принял бы, скорее всего, за торговца недвижимостью или страхового агента. Но определенно не за полицейского. И определенно не страшного.
- Что будете брать? У них здесь есть буквально все: китайская кухня, любые деликатесы - в общем, на любой вкус.
- Я, пожалуй, ограничусь сэндвичем с мясом.
- Заметано.
Мы направились к ресторану, а Уайетт с Домиником тащились за нами.
- Как мне вас...
- Можете называть меня Ник, Уэбер. Не стесняйтесь.
Голос у него тоже был ровным и ничем не примечательным. Мне все больше хотелось посмотреть на него в упор, но я не решался.
- А с чего это вы надумали встречаться со мной?
- Доминик говорит, что вы именно такой человек, который мне нужен
- И какой же вам нужен?
- Я попросил его познакомить меня с самым страшным на вид человеком, которого он только знает. Сзади к нам подошел Доминик.
- На самом деле он сказал так: "Какого самого страхолюдного ублюдка ты знаешь?" Понимаешь, Ник, я просто не смог соврать.