* * *
Людей часто удивляет то, как я работаю. Обычно, стоит мне найти искомую идею, я все откладываю и выхожу из-за стола. Естественно не тогда, когда дело происходит на съемочной площадке, но вот когда я писал стихи или сценарии, найдя подходящую метафору или решение проблемы, то просто тут же вставал и выходил из комнаты, вместо того, чтобы занести на бумагу найденный ответ и продолжать работу. Может быть, это и своего рода суеверие-мол, не проси богов о большем - или просто потакание своим желаниям, сам не знаю.
Вот и в тот день тоже, едва получив, что хотел, и поняв порядок, я вышел из дому с пустой головой, зато с колотящимся сердцем. Что скажут Уайетт и Саша, когда я изложу им эти идеи? А может, мне стоит просто продолжить работу, сделать так, как считаю нужным, а потом показать им готовый результат?
Был ранний вечер. Нежный персиковый свет и спокойный воздух будто говорили: иди, прогуляйся и насладись нами. Белый мощеный тротуар все ещё излучал дневное тепло, и на мгновение это напомнило мне о временах, когда я был сотрудником Лесной службы в Орегоне и боролся с пожарами. Первое, что нам велели сделать, так это купить по паре очень толстых сапог из натуральной резины. Во время пожара почва в лесу сильно раскаляется, и если вы плохо защищены...
- Эй, приятель!
Я так углубился в воспоминания о раскаленной огнем земле Орегона, что не сразу обратил внимание на тех, кто меня окружил.
4
Это были те самые велосипедисты, которых я видел в парке днем похоже, все до единого, во главе с Гамбаду, на раме черно-желтого "ВМХ" которого снова восседал маленький Уолтер. А, привет! Ребята, вы что, живете где-то поблизости?
Мальчишки лукаво переглянулись. Живут они вовсе не здесь, но кто же первым выдаст эту информацию? Гамбаду.
- Нет, приятель, просто в прошлый раз мы проследили за тобой, а ты нас даже и не заметил! - Эти слова вызвали множество смешков и кивков - то ли мальчишки были хорошими сыщиками, то ли я был полным растяпой.
- Так, значит, вы поехали за мной и с тех пор поджидали здесь? Зачем?
У Гамбаду было приятное лицо, дружелюбное и открытое, но некоторые из его приятелей, как черные, так и белые, производили впечатление людей подловатых и бесчестных. Стоило мне попытаться встретиться с ними взглядом, они или тут же отворачивались, или отвечали одним из этих "да-пошел-ты!" косых взглядов, которые так здорово получаются у подростков.
- Наверное, мы хотим, чтобы ты кой-куда с нами сходил.
- Кой-куда? А куда именно?
- Да здесь рядом. Всего пара кварталов. Хотим тебе кое-что показать.
- И что же?
На голове у него красовалась надетая задом наперед черная бейсбольная кепка с надписью "Голосуй за Демократов".
- Слушай, приятель, остынь. Никто не собирается тебя грабить. Просто покажем тебе кое-что и все. Лады?
- Не думаю.
Мимо медленно проехала машина. Никто даже головы не повернул.
- Тогда Уолтер сейчас тебе кое-что покажет. Может, тогда ты захочешь пойти. Давай, Уолтер.
Мальчик с трагически круглым необычным лицом слез с велосипеда и заковылял по улице. Отойдя футов на десять, он вдруг оторвался от тротуара и взмыл в воздух. Помните все эти религиозные полотна эпохи Возрождения с возносящимися к небесам святыми? Вот на что это было похоже. Сначала мы слышали, как Уолтер с шуршанием скользит сквозь листву деревьев, а потом увидели его большой силуэт на фоне калифорнийского неба.
Дитя в небе.
Гамбаду сунул два пальца в рот и издал громкий долгий свист. Уолтер, как почтовый голубь, тут же начал спускаться обратно к земле, постепенно замедляя скорость снижения. В футе от тротуара он на мгновение завис в воздухе, как это делают птицы, и приземлился, мягко спружинив обутыми в кроссовки ногами.
- Вас прислала Спросоня? Мальчишки захихикали.
- Заткнитесь, парни. Да нет, не то, чтобы, хотя вроде того... Теперь ты хочешь пойти с нами. Это уже не было вопросом.
- Ладно.
- Хорошо. Тут недалеко. Пошли.
Велосипедистов было девять человек, а считая с Уолтером - десять. Все ехали медленно, но то один, то другой время от времени вырывался вперед, как молодой пес на поводке. Я шел позади них, а рядом со мной, не отставая, ехал Гамбаду.
- Куда мы идем?
- Через минуту увидишь.
Один из других, наголо остриженный и голый по пояс, обернулся и сказал:
- В кино, приятель!
При этих словах остальные принялись улюлюкать и свистеть, но Гамбаду рассердился и велел им заткнуться, или он превратит их лица в собачьи консервы. В ответ посыпались угрозы и оскорбления, но ни один из них больше мне ничего не сказал.
Одиннадцатилетние мальчишки на велосипедах, разъезжающие по улицам, когда самое время обедать. Что же ещё нового? "Уо-олтер! Домой, милый! Обед на столе-е!" А этот самый Уолтер только что летал над Третьей улицей.
- А ты мне ничего не должен передать на словах?
- Нет, только отвести вас на место. - Больше он не сказал ничего, и мы продолжали путь в молчании.
Я был совершенно сбит с толку происходящим, и только через некоторое время понял, что улица абсолютно пустынна. Мы двигались по Третьей, всегда кишащей людьми и очень шумной, но только не сейчас. Ни людей, ни машин ничего.
Едва я успел осознать это, как один из мальчишек замахал рукой, приглашая остальных на пустую проезжую часть, где они снова начали выделывать разные трюки. Только на сей раз репертуар включал в себя плавание велосипедов в воздухе, наездники то и дело отрывались от своих железных коней и летали самостоятельно, как до этого Уолтер, и демонстрировали всякие другие чудеса.
Это была просто какая-то детская мечта, детский рисунок. Такие нарисованные цветными карандашами картинки можно увидеть на стенах в любом детском саду. Вот я на своем велике, летаю. Всеми любимая сцена из "Инопланетянина"140.
Я вопросительно взглянул на Гамбаду. Он указал рукой на своих приятелей.
- Что, не нравится? А ведь они это делают для вас. Вы сегодня почетный гость.
- С чего бы?
С одной стороны кинотеатра "Руфь" помещалась занюханная мексиканская закусочная, а с другой "Джун и Сид - Изысканное обслуживание". В витрине мексиканского заведения красовалось выцветшее сомбреро с обвислыми полями. Зато по какой-то совершенно загадочной причине в витрине "Джун и Сида" торчало чучело пекинеса. Мальчишки заметили его и сгрудились у витрины, горячо обсуждая диковинку.
Но меня куда больше заинтересовал кинотеатр. Это была одна из тех маленьких довоенных киношек, которые строились ещё в те времена, когда посмотреть фильм почиталось знаменательным событием. Увенчанные зубцами стены, медные дверные ручки и миниатюрные колонны создавали ощущение, что стоит субботний вечер, и ты, с билетами в руке и с подружкой в новых туфлях на высоких каблуках, медленно идешь по красному плюшевому ковру. Заведение явно знавало лучшие дни, однако до сих пор пребывало в довольно приличном состоянии и, как это в последние годы приспособились делать многие мелкие кинотеатрики, крутило старые фильмы. Афиша рекламировала фильм 1954 года "Новые лица"141.
- Заходите.
- Сюда? Так мы действительно идем в кино?
Он кивнул. Его приятели прислонили велосипеды к стене рядом с входом. Никто из них и не подумал навешивать замков или делать хоть что-то, чтобы обезопасить велосипед. Доверчивые души.
- Значит нам предстоит увидеть "Новые лица"?
- Нет, вы там всех уже знаете.
Мы бок о бок прошли через стеклянные двери мимо бронзовой стойки, где билетер обычно вручает вам остатки ваших билетов. Сейчас билетера не было, но все стены были увешаны афишами: афишами моих фильмов, афишами фильмов Фила Стрейхорна.
Проходя мимо афиши "Удивительной", Гамбаду указал на неё и заметил, что этот фильм нравится ему больше всего.