Кстати об орках, кажется, один из них сказал, что некий мессир приказал им полностью зачистить деревню, при этом особенно подчеркнул, что НИКТО не должен выжить. Значит, они знали, что в Туринках живет наследник. Да нет, это вряд ли. А вот предвидеть опасность от живущего там запросто могли. Значит мальчику пока не место в Авронэ. Возможно, там есть соглядаи.
Глядя на мирно спящего мальчика, мое сердце предательски сжалось. Бедняга. Как же много ты пережил за последние сутки, и сколько еще на тебя свалится. Почувствовав снова отголоски волны, мне стало понятно, что маги отбыли. «Даже и получаса здесь не пробыли. И тела земле не предали. Очищающим огнем прошли и все. Как нелюди», - думал я, глядя на полыхающую магическим огнем деревню.
Солнце уже проделало половину пути, а мальчик все еще спал. Конечно, я понимал, что это слишком долго, но будить его все равно не стал: Великая Мать сама знает, как долго избранному находиться в ее чертогах. Мне оставалось лишь только ждать.
_____________________________________________
“Кровь за кровь” (дословный перевод с артурианского).
В дословном переводе звучит так: «Прими душу в чертоги свои. Одари милостью взора твоего».
Глава 3. Новое знакомство, новые возможности
Просыпался я тяжело: сердце по-прежнему кровоточило и болело от мысли о потере любимых и близких людей. Одна мысль о том, что больше мне не услышать, как ворчит и отчитывает меня отец, и нежно обнимает бабушка, хотелось кричать от невыносимой боли. Даже во сне мне снились отец с бабушкой. Они успокаивали меня, говорили ласковые слова, уговаривали не отчаиваться и идти дальше, не поддаваться отчаянию и унынию, оставаться храбрым и стойким.
'Почему же так жесток этот мир. Теперь я один. Один. Так страшно, что даже дышать тяжело. Почему я выжил? Ах, да. Там был какой-то мужик, помог наверно. Хотя для чего это ему надо, да и вообще как он смог спасти? Ведь помню, как тесак распорол мне грудь, как брызнула кровь, как силы покидали. Кто же он тогда такой? Может странствующий целитель или кто-то из Патруля? Все же лучше потом спросить у него'.
Но кроме душевных терзаний и нерадостных мыслей у меня в голове, мучило меня и собственное тело. Сказать, что оно болело, значит, ничего не сказать. Такое ощущение, что кто-то нещадно бил меня на протяжении нескольких часов и со всей силы. Казалось, что болели даже костей. Вот только кое-что в этой какофонии чувств меня сильно настораживало, и это что-то было во мне. Такое ощущения, что я стал совсем не я, а нечто совсем иное. Это было едва уловимо, на уровне моих ощущения.
Было легко предаваться своим мыслям, поскольку тишину, стоявшую вокруг, нарушал только треск дров в костре и шорох листьев такура от легкого ветерка.
'Все хватит терзаться сомнениями, пора открыть глаза и столкнуться с сегодняшним днем'.
Вот такие невеселые мысли бродили у меня в голове, пока я приходил в себя. Но стоило чуть приоткрыть глаза, мой взгляд сразу же уперся в моего вчерашнего спасителя. Странно, но я сразу же почувствовал в нем нечто близкое и родное. Что даже странно, ведь я очень тяжело сходился с людьми: старался держать их на каком-то расстоянии, ожидая каких-нибудь неприятностей. Мужчине было около тридцати пяти лет: довольно высокий и сильный (даже черный плащ, слегка наброшенный на плечи, не мог скрыть хорошо развитую мускулатуру), можно сказать утонченное лицо с волевым подбородком, шрам на левой щеке совсем его не портил, скорее предавал некий шарм, волосы цвета меда и ярко алыми глазами. 'Вампир! - словно молния пронеслось у меня в голове, - Но как, почему?'
Мой спаситель все же заметил, что я пришел в себя и, слегка склонив голову в бок, спросил:
- Как ты себя чувствуешь?
- Спасибо, боле менее сносно... - отвечаю я. - Мне наверно стоит отблагодарить вас за мое спасение. Хоть не понимаю, как и зачем вы это сделали, все же спасибо. Кто вы, если не секрет?
- Да не ладно. Ничего я особо не сделал. Зовут меня Лорис Марнон Дар'Шенон. Маг Крови первого уровня, Страж Цитадели. Как вижу, ты уже понял, я вампир. Только не надо меня бояться, пожалуйста. А как тебя зовут, парень.
- Витор Майрас, мой отец староста деревни, - ответил я, и снова на меня накатила боль от потери, поэтому быстро исправил - был старостой.