Ну вот опять. Почему-то когда я сильно волнуюсь, то начинаю говорить очень быстро, перепрыгивая с одной мысли на другую. Отец всегда над этим веселится и приговаривает: «Вот что значит молодость».
- Буря говоришь. Слишком рано что-то в этом году. Даже странно. Как бы чего не приключилось. Но если так хочешь ее увидеть, то сходи. Правда, не понимаю эту твою любовь к ним. Они опасны. Ну да ладно. Только, чур, будь осторожен и к ужину не опоздай. Ясно?
- Ура! Да, спасибо пап, буду - прокричал я уже на бегу, направляясь в сторону северной границы. Именно от туда сегодня дует сильный ветер, а, следовательно, и бурю следует ожидать там.
Я бежал, не разбирая дороги, огибая древние амвролы и сахиты, что, наверное, помнили еще эпоху войн со слугами Бездны. Они будто бы указывали мне направление, подбадривая шелестом листвы. А ветер звал, подгонял, шептал: «Ну, беги же, беги быстрее. Скоро уже все начнется. Только тебя ждут!»
Поворот, еще один и вот уже я на месте. Вот оно песчаное море. Даже странно, но пустыня никогда не вызывала во мне чувство страха, скорее наоборот – она ассоциировалась у меня со вторым домом, окутывала чувством полной безопасности. В детстве мне всегда казалось, что именно в этом месте мир раскололся на две половины: с одной стороны кипела жизнь, буйствовали краски радости, а с другой – все вокруг замерло в ожидании чего-то или кого-то.
Вот и сейчас, смотря на убегающие вдаль волны песка, у меня перехватывает дыхание от восхищения. В последнее время я стал замечать за собой, что могу бесконечно любоваться на то, как ветер играет с песком на дюнах.
Но вот ветер начал усиливаться. Хватая горсти песка и разбивая его на тонкие нити, он начинает плести одному ему понятные кружева: изгиб, поворот, легкий наклон и снова изгиб. Секунду назад вокруг меня было всего лишь легкое дуновение, а теперь торжествовала Буря. Причем именно так, с большой буквы, свободная, сильная.
Неожиданно у меня появилось такое ощущение, что все вокруг (ветер, песок, даже деревья с травой) поют какую-то древнюю, и понятную только их одним песню: то еле шепчут, то кричат во всю мощь. Это завораживало, звало, сводило с ума. Я не мог отвести взгляда от буйства потоков ветра. А буря тем временем пела, и как ни странно мелодия с каждым мгновение все глубже и глубже проникала в мое сознание. А песок танцевал, приглашая меня разделить с ним торжество свободы, когда ни что вокруг не сдерживает его порывы и движения.
Поворот, снова поворот, изгиб, легкий наклон, прыжок. Древний танец семи стихий. Именно так он назывался в одном из старинных свитков, что я не раз перечитывал, будучи совсем еще ребенком. Помнится, мне тогда исполнилось десять, когда отец вручил их и рассказал:
“Твоя мама принесла эти свитки с собой в сумке. Я тогда еще удивился: некоторые еду в первую очередь кладут, а она их спрятала. Мира всегда говорила, что это твое наследие, хранимое в ее семье не одно поколение. И в день твоего десятого дня рождения, я должен передать их тебе. Думаю, твоя мать с самого начала знала, что не доживет до этого момента. Теперь вот пришло время исполнить ее волю”.
Так вот, три из пяти свитков я прочитал запоем. Там многое рассказывается о сотворении мира и хроники событий, связанных с появлением и деятельностью Хранителей. А два все еще оставались для меня загадкой. Оба были написаны на черном баргозе, кроме того один был запечатан магической печатью, вскрыть которую я так и не смог.
Так вот Танец Семи стихий – это древний ритуал слияния мага с элементом природы. Он позволяет на миг стать единым целым с миром, разделить его тревоги, понять суть истинной магии. Тогда мне казалось, что это все выдумки. А сейчас у меня на глазах оживала легенда, и от этого становилось страшно.
А ветер между тем все усиливался. Порывы становились все резче. И, неожиданно, я поймал себя на том, что давно уже танцую вместе с ним, закрыв глаза, отдаваясь на волю стихии. Поворот, снова поворот, изгиб, наклон, прыжок. Повторяя эти движения снова и снова. Мы единый живой организм: на двоих одно движение, один вздох. Меня охватывает такое ощущение, будто парю в воздухе. Не было страха, волнения, ужаса. Только переполняемая радость свободы, только танец жизни.