С довольно ощутимыми усилиями, я наконец-то принял вертикальное положение и начал растирать затекшие конечности. Все тело онемело, из этого можно было сделать вывод, что лежу на холодной земле явно не пять минут, а как минимум часа два точно. Но вот стоило мне только бросить взгляд в сторону дома, как сердце упало вниз и, кажется, на секунду даже остановилось: вдалеке пылало зарево пожара и, судя по всему, горела именно наша деревня.
«Нет, только не это» - пронеслась в моей голове одна единственная мысль, и я со всех ног, не разбирая дороги и, не задумываясь даже, откуда взялись силы, бросился бежать туда, куда вел меня страха за родных и близких.
Спотыкаясь, падая, поднимаясь вновь и вновь, я бежал мимо знакомых мест, перепрыгивая кочки и рвы, пробираясь сквозь кусты и ограды. С каждым шагом запах кострища становился все сильнее и сильнее. Казалось, он пропитал все в округе: землю, воздух, даже траву с листьями.
“Боги, только бы успеть, только бы успеть!” Больше ни о чем в тот момент я думать не мог.
Но вот уже показались крыши полыхающих домов, и главные ворота, через которые не раз заезжали проезжие караваны, а дворовые ребятишки, бежали ему навстречу, надеясь выпросить какую-нибудь безделушку. Вот только кругом теперь царила смерть: друзья, соседи, знакомые – все были мертвы. Пробегая по знакомым улицам родной деревни, я внутренне содрогался, видя обезображенные тела, на лицах которых застыли предсмертная агония и ужас.
“Кто же это сделал? За что с ними так? В чем они провинились?” Мучаясь этими вопросами, я мчался домой, все еще надеясь увидеть в живых своих близких.
- Отец, – закричал я, взбегая по ступенькам родного дома, - где ты? Бабушка! Отзовитесь же.
Видно боги отвернулись от меня. Как же невероятно больно было увидеть мертвое тело родного человека. Войдя в кухню первое, что я увидел – это накрытый стол, уставленный всевозможными вкусностями, за ним полыхала печь, а рядом с ней на полу лежала бабушка, глядя пустыми глазами в потолок. Не было уже тех смешинок в уголках глаз, плутовской улыбки на губах, что согревали и баюкали меня в детстве, обещая яркие и интересные сны. Теперь только мертвый ужас навечно отразился на ее некогда прекрасном лице.
Но как бы больно мне ни было, я все же двинулся сквозь дом, за задний двор, теряя с каждой минутой надежду, увидеть живого отца.
- Отец, отзовись! Боги, ну отзовись же! – кричал я, трясясь всем телом.
В воздухе витал страх. Он сковал мою душу. Мысль о том, что возможно я уже никогда не увижу его живым и пусть даже сердитым на меня и грозящего отшлепать за очередную проделку, убивал посильнее кинжала в сердце, не давая больше ни о чем думать. Вот, толкнув дверь во двор, я вижу тут же у самого крыльца на земле распростертое тело последнего близкого, любимого и дорогого мне человека – моего отца.
- Нет! – кричу я, бросаясь к нему. – Боги, почему? За что?
Стоя на коленях перед распростертым на земле отцом, держа за еще теплую руку, склонившись над ним в беззвучном рыдании, я ничего уже не замечаю. Предательские слезы стекают по лицу, но мне не стыдно.
- Ба, еще один. Да к тому же еще живой! – неожиданно раздался у меня за спиной чей-то хриплый и веселый голос, принадлежащий явно не человеку.
- Но это ненадолго. Мессир приказал стереть эту деревню с лица земли, и чтоб никто живым не ушел. А ты прекрасно знаешь, чем чревато неисполнение его приказа. Да к тому же забавно было выпотрошить пару десятков этих уродцев. Жаль что их так мало, да они и не особо сопротивлялись.
Мой мир разрушен. Наверно именно поэтому повернув голову в сторону говоривших и увидев мерзкие рожи серокожих человекоподобных существ, я не испытал никакого страха.
«Орки!» - пронеслась у меня в голове ленивая мысль и тут же утонула в разрастающейся внутри меня пустоте, где не было никаких чувств.
Трое орков, перемазанных в крови и горящими в предвкушении новой забавы глазами, стояли напротив меня. Их огромные человекоподобные тела были покрыты мехами убитых животных, а в руке они держали обагренные кровью мечи. А на звериных рожах застыли маски убийцы.
“Ненавижу. Рус'ви'дес зи рус'ви'дес. Они не должны жить”. Только такие мысли и крутились у меня в голове. Хотя и понимал, что не переживу этой встречи, все равно собирался продать свою жизнь как можно дороже. В руке как то неожиданно оказалась отцовская трость. Помню тот день, когда вручил ему ее в качестве очередного подарка. Мне тогда понадобилось три дня, чтобы вырезать ее из дерева и еще два, чтобы как следует украсить резьбой. Пусть он и не хромал, но все же всегда носил эту палку с собой. “Для солидности”, – смеясь, говорил он мне. Я понимал, что шансов выжить у меня нет. Так же как и отомстить им за смерть всех людей в деревне. Но хотелось продать свою жизнь как можно дороже, поломать их забаву.