Орки медленно начали подходить ко мне, окружая со всех сторон. “Словно в капкан взяли, как неразумную дичь”, - подумал я, крепче сжимая трость и не отступая ни на шаг. И вот самый крупный из нападающих замахнувшись, бросился на меня, но попал по дереву, а вот второй, ринувшийся за ним вслед, проткнул меня мечом с боку.
«Простите», - вот и все о чем я смог подумать, погружаясь в липкую пучину забытья. Правда на миг мне показалось, будто серая тень отделилась от угла дома и сверкающей молнией снесла головы моим убийцам.
Я плыл по течению, где не было ни боли, ни тревоги, только покой. Неожиданно меня обдало волной жара, а затем снова скрутила боль. Не знаю, откуда она появилась, только по сравнению со всем остальным эта была сплошным адом: накатывала волнами, уничтожая во мне что-то. А потом пришло забытье.
Меня окружала тьма. Она успокаивала боль, дарила чувство покоя и защищенности. Время будто остановило свой бег. Странно, но мне совсем не так представлялся порог смерти: не было ни жемчужных врат, ни края огненной бездны. Лишь только нежные напевы колыбельной, так похожей на ту, что по ночам пела бабушка, раздавались где-то в дали:
Спи мой непоседливый малыш! Спи!
Пусть уйдут твои заботы,
Пусть печаль твоя уйдет.
Спи мой непоседливый малыш! Спи!
Отдохни-ка от работы,
Пусть покой к тебе придет.
Спи мой непоседливый малыш! Спи!
Пусть приснятся тебе море,
Шепот волн и чаек крики.
Спи мой непоседливый малыш! Спи!
Пусть минует тебя горе,
Пусть судьбы обнимут руки.
А потом словно руки матери, которую я никогда не знал, обняли меня. В них чувствовалась вся ее любовь, нежность и забота обо мне. А голос все пел и пел, принося покой в мое кровоточащее сердце. Было еще что-то, но оно было скрыто. Лишь только ласковый голос шептал: «Не время». А потом послышался строгий мужской голос, который звал, приказывал, просил вернуться, шептал слова надежды, говорил о долге, о том, что я не один, указывал путь назад. И легким, невесомым движением я поплыл на него.
Пробуждение было тяжелым и болезненным. Все тело снова онемело, меня ломало, хотелось кричать во все горло от боли, казалось, я весь был насквозь пропитан ей. Вот только вместо крика, вырывался, лишь одни хрипы и стоны.
- Ну, все малыш, не шевелись. Скоро станет легче, обещаю тебе - услышал я.
Голос мне показался мне до жути знакомым, но боль заглушала все воспоминания. Слегка приоткрыв глаза, я увидел склонившегося надо мной мужчину. В лунном свете он казался опасным, но в нем чувствовалось какое-то странное родство, от него исходили волны нежности, заботы, какой-то отчаянной радости. Они успокаивали меня, убаюкивали, заставляя отчаянно хвататься за жизнь.
Постепенно боль стала уходить, а вскоре я погрузился в сон и уже не видел, как самый опасный убийца среди своего народа нежно провел рукой вдоль моего лица, и прошептал: “До чего непредсказуемой бывает жизнь. То ты вмиг теряешь самое ценное, а потом находишь невероятное сокровище. Спи малыш. Ты в безопасности ”. А затем, взяв на руки, бережно прижал к груди и понес юношу под полог деревьев.
Лорисест Марнон Дар’Шенон Китея
«Ночь сегодня беспокойна. Она будто предчувствует беду. Нити силы то колеблются как детские качели, то натягиваются как струны лиры. Магические потоки так развиваются, что причиняют боль всему окружающему. Что-то происходит, мир меняется. Всего несколько часов прошло, как отгремела первая за последние триста лет Великая Песня. А это значит, что проявился новый могучий маг Стихий. Но даже не это важно. А важно то, что и в Песне, и в инициации мага прозвучал зов, зов крови Рода Наследников Смерти. А это значит, что этот маг один из нас, причем истинный наследник Рода. Что само по себе невероятно. Но факт остается фактом. Вряд ли человеческие маги это почувствовали, они же не потомки Великой Княгини, но рисковать не стоит. Хоть охота на нашу расу и прекратилась, все же многие представители населения мира по-прежнему ненавидят, бояться нас. А после того, как юная Княгиня пропала восемнадцать лет назад во время последней битвы, многие пытались занять место правящего Рода, но венец Великой Матери их не признавал.