И вот, столько лет спустя, этот зов. Почему его услышал я? Меченный позором. Да и родство с Мирой было совсем уж отдаленным. Хоть это даже не важно. Надо торопиться. Ночь зовет, а в воздухе витает запах смерти. Нам уж ее не знать».
Именно такие мысли бродили в голове Лорисеста Марнона Дар’Шенона Китея, одного из сильнейших магов крови во все мире, Стража первого круга великой цитадели Авронэ. К тому же одному из опаснейших вампиров, поскольку он пережил ни одно сражение с могучими магами всех рас и при этом выжил.
Он шел, окруженный ветрами пустыни, подгоняемый чувством опасности. Восемнадцать лет назад точно такое же ощущение он испытывал, когда на цитадель напал Объединенный Союз светлых рас, гонимый идеей очищения мира то хаоса. Подгоняемые этим постулатом они уничтожили несколько стай оборотней, навели шороху у орков (ну этим так и надо) и пришли за ними, вампирами.
Князь пытался решить этот вопрос миром, без кровопролития. Но эти, так сказать светлые, даже слышать о компромиссе не хотели. Ночь боя потом все вспоминали с содроганием. Погибло столько народу. Когда казалось, что Авронэ не выстоит, Керонет Збалиун Ан’Кинон Шейдар, правитель всех вампиров, доверил свое самое бесценное сокровище близкому другу (то есть Лорисесту), восемнадцатилетнюю дочь, только вошедшая в силу. А сам, призвав силы Хаоса и, сильно потрепав противника, погиб.
И снова испытываемое чувство вины обрушилось на вампира. Он не смог уберечь ее. Чье-то предательство вынудило его произнести роковое заклинание. Оно было направлено на то, чтобы защитить малышку, а вместо этого перенесло ее в самое сердце Песчаной бури. Никто и никогда не выживал там. Тело ее так и не нашли.
Многие тогда посчитали, что это предатель исказил магические поля и Дар’Шенон ни в чем не виноват, но не он сам. Лорисест или просто Лорис сам предпочел путь меченного в качестве наказания. И вот столько лет спустя этот Зов.
Вот вдалеке показалась граница пустыни и живого леса, а над верхушками деревьев полыхало зарево пожара. Страж был уверен, что ему надо идти туда. И быстрым шагом направился в ту сторону. Многие ошибаются, утверждая, что только эльфы могут бесшумно ступать в лесу. Вампиры тоже это умеют. Они как смерть неслышно подходят к своим жертвам.
Вот уже окраина деревни. Все полыхает в огне, кругом тела мертвых, на лицах которых застыл ужас. Я шел тенью, чувствуя кровного родича, ощущая его страх, боль, отчаяние. А еще какую-то решимость. Вот чей-то задний двор: ухоженные постройки, подстриженная трава, вот лежанка, на которой можно предаваться безделью. Уют, забота и покой – только эти чувства возникали при взгляде на это место.
Обогнув главный вход и обойдя боковые постройки, я вышел на задний двор. В тени высокого амврола и каких-то кустов меня вряд ли кто увидит раньше времени. На траве у самого крыльца лежал мертвый человек, мужчина лет тридцати пяти - сорока, хорошо одет, пепельные волосы не смогла скрыть даже кровь, а рядом с ним, стоя на коленях и склонив голову, сидел юноша семнадцати лет и беззвучно рыдал. Мне тогда показалось, что мир остановил свой бег. Потому что в нем я узнал Керонета в юности: те же черты лица, упрямый подбородок, аристократичная изящность. Мне ли не помнить, как выглядел Кер, сколько шалостей и наказаний мы пережили вместе. Ведь это именно я познакомил его с Дарейной, его единственной, горячо любимой супругой и моей единственной сестрой (пусть и дальней). Вот только мой друг никогда не плакал. Он считал, что это признак слабости. Даже когда умерла Дари, оставив после себя трехмесячное дитя, его глаза были сухи, а сердце рыдало кровавыми слезами.