— Зачем вы сюда приехали? — спросила Анна Степановна, подавая ужин — картошку с салом и квашеную капусту. — Тут же ничего нет. Мёртвый город.
— Пишу книгу, — соврал Григорий Иванович. — Про постсоветские городки. Упадок и возрождение.
— Какое тут возрождение. — Анна Степановна фыркнула. — Один только упадок. Молодежь вся уехала. Остались старики да пьяницы.
— Тем интереснее.
На самом деле Григорий Иванович приехал по другой причине. Три месяца назад он получил письмо от своего бывшего коллеги, Петра Михайловича, который работал в областном управлении.
"Гриша, — писал Петр Михайлович. — Посмотри на эту статистику. Студёные Ключи. Маленький городок, три тысячи населения. За последние двадцать лет пропало без вести сто двадцать человек. Официально. Неофициально — больше. Все заведены как "безвести пропавшие", все закрыты через год. Никого не нашли. Ни трупов, ни живых. Я поднимал дела — чисто из любопытства — и знаешь, что заметил? Все они пропали в радиусе трёх кварталов. Все — в районе Волчьей улицы. Скажешь, совпадение?"
Григорий Иванович не верил в совпадения. За двадцать лет в розыске он научился одному: совпадений не бывает. Бывают закономерности, которые мы не хотим замечать.
Он приехал в Студёные Ключи с намерением пробыть неделю-две, собрать информацию, может, написать статью. Материал для книги — если честно, книга была отговоркой, способом объяснить своё присутствие, но кто знает, может, и правда напишет.
Первые три дня он просто ходил по городу, изучал. Студёные Ключи были типичным умирающим городком — покосившиеся дома, заколоченные магазины, памятник Ленину с отбитой рукой на площади. Завод — огромный, мёртвый — стоял на окраине, как скелет динозавра, и ветер выл в его пустых цехах.
Люди здесь были замкнутые, недоверчивые. Отвечали односложно, отводили глаза, спешили уйти. Григорий Иванович узнавал эту манеру — манеру людей, которые знают что-то, но боятся говорить.
На четвёртый день он пошёл в библиотеку.
Библиотека размещалась в полуподвальном помещении старого дома культуры. Заведовала ей Тамара Ивановна — женщина неопределенного возраста, с толстыми очками и запахом нафталина.
— Городская хроника? — переспросила она, когда Григорий Иванович попросил. — У нас только газеты. Местные. "Голос Ключей". Выходили с пятьдесят первого до девяносто третьего. Потом закрылись.
— Покажите, — попросил Григорий Иванович.
Газеты хранились в картонных коробках в подвале — пожелтевшие, ломкие, пахнущие плесенью и временем. Григорий Иванович провёл весь день, перелистывая их, делая заметки в блокноте.
Картина вырисовывалась постепенно, как проявляется фотография в ванночке с химикатами.
1968 год: "Пропал без вести житель города Сергей К., 52 года. Последний раз видели на автобусной остановке возле молокозавода".
1971 год: "Разыскивается приезжий Владимир Н., 45 лет. Приехал к родственникам, до адреса не дошёл".
1975 год: "Пропала Галина М., 38 лет. Направлялась на автобусную остановку, не вернулась домой".
И так далее, и далее. Год за годом. Пропавшие. Всегда на окраине города. Всегда в районе Волчьей улицы. Всегда без следа.
Милиция проводила расследования — формально, для галочки. Заводили дела, опрашивали свидетелей, составляли протоколы. А потом, через год, закрывали. Никаких результатов. Никаких зацепок.
— Тамара Ивановна, — окликнул Григорий Иванович библиотекаршу, когда она проходила мимо. — Скажите, а местные... они же замечают, что люди пропадают? Почему молчат?
Тамара Ивановна сняла очки, протерла их краем кофты.
— А вы откуда знаете, что молчат? — спросила она тихо.
— Догадываюсь.
— Умный вы человек, Григорий Иванович. — Она надела очки обратно. — Слишком умный. Мой вам совет — напишите свою книгу и уезжайте. Не лезьте, куда не просят.
— Это уже второй раз мне так говорят, — заметил Григорий Иванович. — Начинаю подозревать, что я на правильном пути.
— А вот это и есть ваша проблема. — Тамара Ивановна посмотрела на него с сожалением. — Вы думаете, что правильный путь приведёт вас к правде? А он приведёт вас в дом на Волчьей улице. К Дарье Семёновне. И тогда... тогда вы пожалеете, что были таким умным.
Она ушла, оставив Григория Ивановича сидеть среди пыльных газет, и в голове его крутилась одна мысль: Дарья Семёновна. Волчья улица. Дом.
***