Алистер развёл руками в стороны и приподнял кисти чуть выше плеч, держа их раскрытыми ладонями к небу.
— Я, небесный воин, паладин, последователь Перуна, слуга великого князя, Сераба́рый А́листер Алва́сович, гарантирую вам всё, о чём сказал! Моими словами вы будете подняты в статусе, моими глаголами вы будете представлены государю и моим свидетельством будут воспеты ваши подвиги, храбрости и лишения!
Паладин вскинул оба кулака к небу и крикнул:
— Слава Славизему!
Большинство мужчин подняли в ответ свои правые кулаки и ответили:
— Вечная слава!
Большинство, но не все. Нашлись и воздержавшиеся. Алистер нашёл глазами Завида и тот спокойно кивнул головой, давая понять, что всего сказанного должно хватить.
Паладин направился к своему костру, рассуждая над своей речью и над реакцией бойцов, перебирая в голове предложения, которые мог бы сказать лучше.
Предвкушая, что в эту ночь ему снова не удастся заснуть, Алистер сел напротив костра и вынул из–за пояса кинжал. Достав из огня обгоревшую толстую ветку, он взялся срезать с неё кору, а затем приступил к резьбе по дереву, желая вырезать копию своего меча.
— Мастер, ваша речь воодушевила бойцов! — подошёл сзади оруженосец.
— Надеюсь, они не побегут с поля боя, когда начнётся настоящее месиво. — со скепсисом ответил паладин.
— Мастер, а оно может начаться? — в голосе Станислава проскользнул испуг.
— Всё может начаться в этой глуши. Но я всё же верю, что мы вернёмся назад, хотя, возможно, и не все.
Оруженосец молча подкинул хвороста и начал устраиваться ко сну на противоположной стороне костра, подыскивая себе новую ветку от гнуса.
— Будь на чеку, Стасик. — отрешённо проговорил паладин.
— Вы что–то чувствуете? — Станислав подскочил на ноги.
— Нет, ничего. Это так, обычное правило ратного человека в походе.
Оруженосец решил не пренебрегать советом опытного воина и сходил за топором и щитом, которые уложил рядом с собой, затем снова улёгся возле костра и быстро заснул. Алистера удивлялся способность оруженосца так быстро засыпать. И дивился, и давился. Ему тоже хотелось уметь так быстро засыпать, особенно в этом походе.
Как и предполагал паладин, он не смог заснуть даже по прошествии двух часов после того, как весь бивак превратился в одеон храпа. Алистер уже стал свидетелем смены двух часовых и вот–вот должен смениться третий. Подбрасывая ветки в огонь и вырезая по дереву, он особо не следил за окружением. К своему сожалению, паладин так и не смог сосредоточиться на резьбе, его голова походила на шумный улей, а в животе разинулась такая пропасть, будто живота и вовсе нет! Из–за необычного для себя состояния паладин даже несколько раз вставал, чтобы самому проверить периметр; а пройдясь, возвращался назад к костру и всё по новой.
Уже свыкнувшись со своей участью, спустя четыре часа после отбоя, паладин поймал себя на важной мысли: шестой часовой, который заступил на дежурство, уже должен был вернуться назад и смениться седьмым, а он всё не возвращался. Как только Алистер начал обдумывать это, его сразу подкинуло на ноги беспокойство и возмущение, ведь раз часовой не возвращается, значит он заснул на посту — серьёзнейшая оплошность, которую необходимо немедленно пресечь! Паладин засунул кинжал в ножны за пояс, надел латные перчатки, взял охапку горящих веток и отправился искать часового со своей стороны, предвкушая, как будет отчитывать нерадивого бойца.
Глава 1 ч.8 Проблемы на границах
Часового на посту не оказалось, паладин решил, что боец решил справить нужду где–то рядом. Алистер обошёл толстое дерево, которое было около двух шагов в диаметре, и нашел под ним часового, с приспущенными штанами и перерезанным горлом.
Тут же раздался слабый шорох за спиной и паладин резко пригнулся, разворачиваясь на месте. Интуиция не подвела его: прямо на уровне головы просвистела стрела, а он был без шлема. Развернувшись, Алистер стал улавливать в кромешной тьме, едва освещённой еле горящими ветками, движение силуэтов похожие на человеческие. Резко двое из них дёрнулись в его сторону. Паладин бросил в них горящие ветви, а сам выхватил кинжал из–за пояса. Летящие ветви, брошенные в сторону нападавших, на мгновение озарили чумазое лицо одного из дикарей, который бежал на Алистера с древком наперевес. Раздался глухой лязг, и паладин почувствовал, как какая–то палка с остриём, ударив в броню, соскользнула влево и ушла куда–то за спину. Вооружённый копьём дикарь, не ожидав, что его оружие соскользнёт в сторону, невольно сблизился с паладином и тот моментально ударил его кинжалом в горло. Нападающий бросил копьё и схватился за шею, издавая противные всхлипы. Выдернув кинжал из первого, паладин почувствовал сильный удар в предплечье правой руки, в которой находился кинжал. Удар отвёл его руку в сторону и Алистер понял, что второй нападающий где–то рядом и вооружён чем–то тяжёлым, поэтому для нового замаха ему нужно время. Паладин сделал шаг вперёд и махнул левым металлическим кулаком наугад перед собой — удар пришёлся в плечо второго дикаря. Сориентировавшись в пространстве, паладин махнул правой рукой с кинжалом и попал по мягким тканям противника, отчего тот вскрикнул и упал на землю.