Оруженосец застегнул все ремешки и паладин начал разминаться, проверяя все сочлинения. Наконец–то дождавшись, Мовиграна задала вопрос, который мучал её ещё с того момента, когда она вытаскивала паладина из болота:
— И не тяж тебе твой бастион? — ядовито начала женщина.
— Нет, он же как вторая кожа.
— И ты собрался так три дня шагать по лесу? Твоя броня как пол–меня по весу будет.
— Нет, Мови, легче. — без задней мысли ответил Станислав, проверяя застёжки на боку паладина.
Алистер повернулся к своему слуге и с выпученными глазами спросил:
— А ты что, поднимал её?
— О, нет, господин! Так, на глаз оценил.
— И часто ты на глаз оцениваешь женщин? — слегка прищурившись, спросила Мовиграна.
— Нет–нет. Прости, я так… Сдуру ляпнул. — замялся Станислав.
Женщина рассмеялась в ответ на волнительный лепет юноши.
— Успокойся, я не жандарм и не начальник. В словах своих ты аккуратен будь, но лишний раз не извиняйся.
Не найдя ничего внятного, чтобы ответить, юноша молча кивнул.
— Имей в виду, — обратилась она к паладину, — идти мы будем в темпе.
— Я не могу его оставить, это смысл моей жизни. — ответил Алистер, кладя руки на латную юбку.
— Хорошо, но свои железки несёте сами.
— Конечно, а как ещё?
— Под теми ветвями, — женщина указала рукой под одно из деревьев, — лежит бурдюк с семенем Сварога. Возьмите его и сделайте себе несколько факелов, чтобы хватило до утра. Мне свет в ночи не нужен, но у вас, думаю, таких способностей нет.
Славиземцы стали послушно выполнять распоряжение дикарки, подготавливаясь к походу.
Потушив костёр и собрав всё имущество, отряд двинулся в путь на север, обходя обширное болото с восточной стороны, далеко от той дороги, по которой Алистер шёл к оврагу. На протяжении всего пути паладин подмечал движущиеся оранжевые пятна где–то вдалеке, как потом оказалось — лиса или лисы, которые всегда находились спереди. В какой–то момент Алистер даже поинтересовался у Мовиграны за этих лис, но она не ответила, сказав ему не обращать внимания.
Первая ночь перехода оказалась сносной, хотя Алистеру пришлось прочувствовать все тяготы ходьбы по лесной местности без каких–либо намёков на остатки дорог. Остановившись под утро в очередной болотистой местности, Мовиграна разрешила развести костёр и отлучилась по своим делам. Когда женщина вернулась, она нашла мужчин спящими возле сложенного конусом хвороста, который должен был быть костром. Осмотрев хворост, она увидела обугленные ветки и все ещё тлеющий трут. Мовиграна решила не будить уставших славиземцев и собственноручно разожгла огонь. Мужчины оказались настолько уставшие, что даже жар костра не смог разбудить их, вместо этого они прямо во сне отползли от огня, не приходя в сознание.
Проспав несколько часов Алистер проснулся, ощущая запах растопленного жира и жареного мяса. Заняв сидячее положение, паладин осмотрел бивак и не нашёл Мовиграну, зато сразу разглядел шампуры из веток, на которых красовались красивые куски мяса бурого цвета, совсем не похожие на тех дохлых зайцев, что ему пришлось есть вчера. Шампуры располагались на деревянных палках, которые были воткнуты возле костра на таком расстоянии, чтобы мясо не сгорело от жара, но и не остыло, оставаясь тёплым.
Увидев спину своего оруженосца, до которой мог свободно дотянуться ногой, Алистер без промедления пнул его. Станислав дёрнулся с громким вскриком, спешно поднимаясь на четвереньки.
— Мы что, уснули? — сердито спросил паладин.
— Не знаю, мастер. Я разводил костёр, лёг, чтобы раздуть пламя и… И вот вы меня пнули.
— То есть, это не ты всё сделал? — указывая на костёр, продолжил Алистер.
— Нет, мастер. Я… Наверное, это Мови сделала. А где она?
— Я только что проснулся и сразу тебя разбудил. Ты должен был развести костёр и дождаться её. Ты почему уснул?!
— Господин, я право не знаю, как так вышло! Простите.
— Да ладно, — выдохнул паладин, — эта женщина не так проста, как кажется. Судя по цвету мяса, это олень. Она, походу, завалила оленя…
— Я думал, что женщины на такое не способны.
— Наши женщины! — подняв палец, уточнил паладин. — А это какая–то дикая женщина, она сама себе и зверя уложит, и дров наколет, и дом построит.
— Да… она хороша… — мечтательно проговорил Станислав.