— Тогда скажу тебе я так: то, что ты сделал — есть поступок. Ты не убоялся сказать правду, какой бы она ни была. Ты открыл истину не абы кому, а начальнику своему. Ты знал, как прозвучат слова твои и что впоследствии о тебе скажут, но ты не трус, ты сказал, что должен был. Алистер, — имя, произнесённое ею впервые за всё время, разлилось теплотой в его душе, — ты мужчина, который готов идти против ветра, неся в себе груз истины. Это и есть тот потенциал, о котором тебе в лесу я говорила. И ты не верил в мои слова, но верил мне. То, что твой начальник осмеял тебя не делает его мудрее, а тебя глупее. Он истины не видит, закрыт разум его, а посему с тобо́й, — женщина сделала ударение, — я рядом, и в твои́ уши истину вливаю. Оставь печаль, если бороться дальше хочешь. Назад уже не повернуть и прошлого ты не воротишь. Но волен ты с пути свернуть, оставить всё. Решать тебе. Но помни также, лес неукротим, и только ты сейчас владеешь знанием тем, что ключ к спасению страны найти поможет. И кто знает, что дальше будет? Может, ты умрёшь, а может — прославишься? Сейчас не об этом должен думать ты, но как размотать клубок секретов, что тайну Бога в себе хранит.
— И снова я кому–то должен?
— Кому–то? Нет. Себе. Ты дал такой обет, избрав его из тех путей, что я на выбор твой открыла.
— Какое у меня во всём этом будущее? — не отрывая глаз от тёмно–лиловых век женщины, жалобно спросил паладин.
— Будущего не знает никто, лишь прогнозы. Свои прогнозы я тебе дала: смерть или слава. Другого я не вижу.
Внутри Алистера отчаянно боролось две мысли: прогнать женщину и забыть всё как страшный сон или согласиться с её доводами и продолжить борьбу. Вглядываясь в глаза зелёные собеседницы, он вспомнил, что не может выгнать её по условию кровного договора. Стало быть, нужно продолжать.
— Твоя взяла, Мови. Ты, чертовка, умеешь убеждать. — Алистер увёл взгляд в сторону.
— Не называй меня «чертовкой», коли не знаешь смысл слова.
— Я тебя оскорбил? — паладин моментально вернул глаза к женщине.
— Оскорбил меня? Ты? — сложив брови домиком, женщина широко улыбнулась. — Да ты ещё дитя. Кого дитя способно оскорбить? Разве только глупых.
— Ай… мне уже всё равно эти подколки.
— Растёшь.
— Что дальше делать будем, госпожа? — последнее слово мужчина произнёс язвительно.
— Не госпожа тебе я и ты то знаешь. А что до дела, то владею тем, что можно рассказать тебе.
Паладин встал на ноги и обошёл стул, на котором сидела женщина. Он сел на её кровать, откинувшись на локти. Мовиграна развернулась на стуле, ловко перекинув ногу над спинкой, и оказалась лицом к своему собеседнику, закинув ногу на ногу. Сложив руки на коленке, с ровной осанкой, женщина выглядела грациозно в свете заходящего солнца, что падал на неё из окна.
— Мне продолжать иль помолчим? — претензия в голосе указала Алистеру на его неуважительное действие.
— Конечно, я слушаю.
— Я ощущаю духовный канал где–то рядом с этим местом.
— Что это значит?
— Источник связан с чадом через канал, что в мире духов расположен.
— Источник где–то в замке?
— Нет. Но где–то рядом. Что рядом ещё есть?
— Ну… Здесь недалеко столица. В столице много кто живёт. Ещё вокруг столицы куча деревень, трактиров, борделей и прочей увеселительной ерунды.
— Хочу на ночь покинуть замок, исследованием займусь.
— Моя помощь тебе нужна?
— Нет, но нужна лошадь. Желательно, жеребец, и молодой.
— Тебе важны именно эти критерии? Может, масть особую какую? Длина гривы? — загадочно проговорил паладин.
— Язвишь? Зачем? — нахмурив правую бровь, спросила женщина.
— Извини, я не специально.
— Молодой жеребец мне нужен лишь потому, что такового я смогу заставить проскакать галопом хоть всю ночь, а на утро свеж он будет и здоров.
— Знаешь, а я уже начинаю верить всему, что ты говоришь. Если ты мне скажешь, что способна сделать воду из воздуха и огонь из грязи — поверю.
Женщина коварно улыбнулась и губами, и глазами.
— Есть и такие фокусы.
— Кто бы сомневался? — выпучив глаза, паладин провёл ими по верху, делая такой же жест головой.
— Так что? Мне будет конь?
— Для тебя — всё что угодно. А мне что делать?
— Отдыхай.
— И всё? Я так легко отделался?
— И да и нет. Возьми себе женщину и выспись хорошенько, но хмель не пей.
— Да здрасте бабе Насте, хмель–то почему нет? — в голос просочилась нервозность.
— Совет мой можешь ты отвергнуть, но за последствия тебе держать ответ.
— Мне кажется, я начинаю тебя ненавидеть.
— Да хоть кляни, мне всё одно.
Мужчина ещё немного посмотрел в глаза визави, а затем встал, разминая спину и бряцая доспехами.