Оруженосец старался раствориться в пространстве и задерживал дыхание в паузах между репликами.
Паладин сильно сжал кулаки, едва сдерживая себя от того, чтобы расшибить в кровь лицо нахальной дикарки.
— Хватит так со мной говорить. — паладин медленно выдавливал сквозь зубы каждое слово, но женщина держалась уверенно, не пытаясь смягчить свой тон.
— Повторюсь ещё раз: тебе важна жизнь или имидж?
— Я хочу знать, в чём дело.
— Свои железки надевай, время истекает.
— Ты специально меня провоцируешь? Хочешь, чтобы я по твоей пустой башке настучал?!
— Гляжу я, силу ты почувствовал, на своей–то территории. — презрительный взгляд женщины раздражал Алистера ещё больше. — Чего ж в лесу ты дрожью бил как лист осиновый?
— Я и в лесу хотел тебе по зубам засадить. — дерзко бросил в ответ паладин.
— Хватит препираться. Ежели будем медлить, случится беда.
— Ты опять свои прогнозы мне в лицо тычишь?
— Можешь считать, что будущее предрекаю.
— Ты же говорила, что будущего не знает никто!
— Мы тратим время. — женщина сохраняла равнодушный холод в ответ на горячую агрессию Алистера.
— Нет, дорогуша, теперь всё будет так, как я скажу! Ты на моей земле, ты в моём доме, значит ты мой гость, значит ты будешь делать то, что я тебе скажу. — паладин растирал костяшки правой руки.
Женщина взяла паузу, прожигая прищуренными зелёными глазами Алистера. Пауза оказалась настолько длинной, что оруженосец не смог больше сдерживать дыхание и коротко вздохнул, сопроводив это соответствующим звуком.
— Будь по–вашему, мой господин, — женщина сделала ужасный книксен, начав говорить сервильным тоном, — я сделаю всё как вы прикажете, господин. Прошу лишь только об одной мелочи вас, милейший.
Алистеру тут же стало не по себе, он не ожидал такого разоружающего хода со стороны дикарки.
— Слушаю. — сдавленно, неровным тоном ответил паладин.
— Вы можете, о великий, начать в небесный ваш доспех облачаться? Сожалею, о прекраснейший, но время уж невероятно коротко, и беды мы дождались, не сделать бы беду ещё сильнее.
Кардинальный разворот в беседе вогнал Алистера в такую краску, что его заалевшие щёки виднелись даже в тусклом свете факелов.
— Какая ещё беда? — уже спокойным, но всё также неуверенным голосом продолжил паладин.
— О сильнейший, вам поведаю я всё, что душе угодно будет. Прошу лишь только: облачитесь в ваш доспех.
— Мови, прекрати паясничать! Стасик! Мой меч ещё не забрал у кузнецов?
— Нет, мастер! — испуганно ответил оруженосец.
— А поддоспешник с подшлемником?
— Это ещё вчера забрал!
— Стрелой за моим мечом! Даже если они его не заточили, всё равно!
— Слушаюсь! — звонко ответил Станислав и протиснулся в приоткрытую дверь так, чтобы не двигать Мовиграну, которая стояла спиной к двери.
Алистер сразу начал суетиться, в поисках своего снаряжения.
Найдя свой поддоспешник, подшлемник, стёганые шоссы, ремни и прочие части одежды, он принялся сразу переодеваться, слегка смущаясь тому, что делает это в присутствии женщины. Такой женщины.
— Я слушаю. Что произошло, в чём сыр бор?
— Мне дано слово? Право удивление!
— Мови, я прошу тебя, прекрати. Ты и вправду перегнула.
— Уже поздно. Знала бы, что ты всё ещё осёл, не стала б торопить.
— Давай по порядку.
— Ты прочёл о том, кто есть арии?
— В той книге, что мне дали, написано, мол арии ‒ потомки Даждьбога, который спустился с небес и утешил изнасилованную вдову.
— И на это только тебя хватило? — нахмурилась женщина.
— Э, нет! Там ещё сказано, что арии захватили весь Славизем, и что их особенности передаются только мальчикам, девочки не могут быть ариями.
— Самое важное прочёл?! — Мовиграна снова начала раздражаться.
— Ты про великого князя и Первого Мастера?
— Да.
— Да, прочёл. Не верю.
— Что ты прочёл?
— Там написано, что и по сей день существует две династии ариев, которые правят Славиземом: династия правителей и династия воинов. Я в это не верю.
— Почему?
— Потому что, — паладин зашнуровал свой поддоспешник и принялся надевать сабатоны и наголенники, отчего его голос звучал сдавленно, — там написано, что все паладины были ариями, и что наш орден целиком должен состоять из этих самых ариев. Но я живу в замке всю свою жизнь и синеглазых, белобрысых, мускулистых мужчин здесь можно по пальцам пересчитать.
— А как же твой начальник?
— Это совпадение.
— А как же ваш великий князь?
— Он не белобрысый, наверное.
— А цвет глаз?
— В его глаза я не смотрел.
— А как же ты?
Алистер замолчал, раздумывая над вопросом.