— Да пущай он своё требование себе по локоть в жопу затолкает. Я тебя смог найти, всё. — князь махнул рукой. — Ты же паладин! Для меня ценней иметь тебя в своём подданстве, чем в очередной раз подлизать гузно сеньору.
Алистер коротко выдохнул, сбрасывая напряжение.
— Теперь у нас с вами пойдёт другой разговор?
— Конечно! Нужно было сразу сказать, что ты беглец! Я бы тебе, естественно, не поверил, но всё равно. Как ты говоришь тебя зовут?
— Алистер.
— Да, Алистер. Я уже распорядился, нам накроют богатый стол, а ты мне всё расскажешь.
Только князь закончил фразу, как распахнулась дверь кухни и на столе стали появляться разнообразные яства, некоторые из которых паладин не видел никогда.
Восточные князья Славизема всегда гордились своим гостеприимством, принимая гостей, порой, пышнее, чем во дворце великого князя. Весь восток страны пронизан культурой гостеприимства.
Алистеру стало неудобно, аж перекрыло комом горло, от того, что ему выпала возможность наесться до отвала, а Мовиграна в это время сидит в комнате. Его больше всего удручало то, что она, скорее всего, всё это видит, ибо милые собачки так и крутились у ног хозяина.
Пока князь отвернулся поговорить со слугой, Паладин наклонился и вполголоса произнёс, глядя на одну из двух собак:
— Прости, но я вынужден много съесть и выпить, не злись.
— Что ты сказал? — неожиданно вернулся к разговору Радомир.
— Я? С собаками вашими разговаривал. Они у вас очень красивые, озорные.
Радомир, широко улыбаясь, подхватил собаку и посадил себе на колени, вернее, на ту часть ног, что не была занята животом.
— Я их очень люблю, это два кабеля. Мои лапусики! — князь уткнулся головой в шею собачки, на что та ответила тихим рыком. — Р–р–р-р — оскалившись, ответил ей мужчина и взял из тарелки кусок мяса — На, ешь. Всё, беги, не мешай.
Паладин на мгновение словил себя на мысли, что глазами именно этой собаки может смотреть Мовиграна.
Трапеза продолжалась несколько часов, и за это время паладин рассказал князю всё, что считал нужным, постоянно выслушивая в ответ бесконечные истории Радомира о его славных подвигах.
— Ох… я нажрался как свинья. У меня, наверное, брюхо разорвётся. — тяжело проговорил Радомир, откинувшись на спинку стула и вытирая рукавом жирный рот.
И вправду складывалось впечатление, что его живот увеличился, да так, что теперь на коленях собачка уже не поместится.
— Храните своё здоровье, князь.
— Ай, — махнул рукой мужчина, — пущай лекари его хранят, иначе зачем они мне нужны, да? — мужчина рассмеялся и Алистер поддержал его в этом. — Ой, живот разрывается. Всё, хватит есть. Так о чём ты мне уже два часа талдычишь? Какая–то Богиня, ребёнок, великий князь. Ты где этого всего нахватался–то? Ты же эту несуразицу ещё до охмеления нести начал.
— Радомир, я вам рассказал всю конъюнктуру лишь для того, чтобы вы поняли предмет моей сделки к вам.
— На хмельную голову заключать сделки? Дурное это, Алистер.
— Я уверен, что вам она понравится.
— Да? Ну давай, молви.
— Регент предал Славизем, а потому должен быть смещён.
— И что ты предлагаешь?
— Я предлагаю вам забрать свой удел. Мне и моей спутнице нужно добраться до великого князя и вернуть его к жизни, пока лес не поглотил всю нашу страну.
— Так, подожди–подожди, я не очень понимаю связь между великим князем и лесом, так что ты мне лучше про мой удел расскажи. Что ты там придумал?
— Нужно выступить войной против регента. Мы разобьём его и доберёмся до великого князя, чтобы вернуть его на престол. Когда Владислав узнает о том, что вы спасли его жизнь, то непременно захочет вас отблагодарить. Захочет ли он сам или вы ему поможете ‒ неважно, в любом случае, вы вернёте свои земли и, вполне возможно, упрочите своё положение.
— Звучит недурно. А ты в этом всём какую роль играешь?
— Моя задача разобраться с лесом, для этого мне нужен великий князь.
— А–а–а! — князь коварно улыбнулся. — Так ты тоже что–то выцыганить у него решил?
— Нет. Меня интересует только благополучие Славизема.
— Так ты ж толкаешь меня на междоусобную войну, какое ж тут благополучие?
— Без этой войны нам не спасти Владислава.
— Слушай, вот ты знаешь, как меня зовут? Я Радомир, рад миру, понимаешь? Я против братоубийственных войн.
— Ой, да что вы мне такое говорите? — дерзнул Алистер, сморщив лицо. — Я лично сражался с вами несколько раз.
— Ну да, ну да, было. Но ты же не путай, — князь покачал пальцем, — войну против безобразного повышения налогов или за отстаивание чести и войну против великокняжеского венца. Меня назовут узурпатором. Я что, государственный переворот устроить хочу?