— Благодарю. — Алистер чуть наклонил голову.
Сенешаль стал отдаляться, а двое мальчиков подошли к паладину, протягивая ему свои кувшины со склонёнными головами. Алистер не раздумывая потянулся к правому.
Слуги удалились сразу после того, как паладин уселся на одну из скамеек, задорно глядя́ на деревянную пробку кувшина.
«Если и придётся краснеть, так хоть не на трезвую голову.» — эта мысль полностью заполонила собой его голову.
Он вытащил зубами пробку и понюхал горлышко.
«М–м–м… Горелочка, пряная! Ну вот что за чудо — быть гостем здесь?»
Только мужчина запрокинул голову, заливая напиток в рот, как раздался колючий, холодящий душу голос.
— Остановись! — Мовиграна вошла в помещение с улицы, громко отстукивая каблуками каждый шаг. — Хмель несёт в себе беду, хватит пить его!
Алистер выплюнул на пол то, что успел взять в рот и выпучил глаза, до конца не веря, что она снова вернулась так не вовремя.
— Да я не пил! Пригубил!
— Хватит пить. — прошипела женщина. Она попыталась забрать кувшин из рук паладина.
— Не дам! Это не моё, нужно вернуть!
— Отдай. Я верну.
— Нет! — жалобно возразил мужчина, уводя кувшин в сторону.
Мовиграна угрожающе смотрела в глаза паладина, источая чёрный ореол злобы.
Алистер прижимал кувшин к себе, словно своего ребёнка.
Женщина наклонила голову и сжала пальцами переносицу, понимая всю безнадёжность диалога. Внезапно она сделала полный оборот на месте и с размаху пяткой разбила кувшин прямо в руках паладина; жидкость растеклась по броне, черепки со звоном посыпались на скамейку.
— Ты что наделала?! — Алистер выпучил глаза, глядя на пустые руки.
— Хватит! — жёстко осекла женщина. — Как ребёнок ты себя ведёшь! Что ты творишь? Из–за глупости твоей уже погибли люди, а ты всё продолжаешь.
— Хмель тут ни при чём! — сжимая кулаки, паладин вскочил на ноги; он снова оказался на взводе.
Мовиграна подошла к нему вплотную и взяла его щёки в ладони. Это действие моментально обезоружило мужчину, кулаки расслабились сами собой.
— Алистер, послушай, я понимаю, тяжка ноша твоя и ты борешься, как можешь. Но поверь мне: хмель тебя погубит. У Славизема только ты ‒ шанс на спасение; ты не имеешь права ошибаться.
— Я понимаю. Извини. — паладин смотрел в ясные зелёные глаза спутницы. — Я не знал, что делать, если мне придётся идти к князю без тебя.
— Когда не знаешь, как поступать, используй разум, а не чувства. Чрез разум Боги говорят, эмоциями злые духи правят. Именно так пал человек: оставив разум, предался злу.
— Как отличить мысли разума, от мыслей эмоций?
— Сей навык тяжко обрести, а сохранить ещё трудней. Сейчас тебе я помогаю, а дальше дам совет, что б сам учился ты.
— Дальше, это когда?
— Когда всё закончится. Нам пора.
Он хотел задать вопрос, но пришёл слуга и позвал их на трапезу к князю. Паладин подхватил ножны с мечом, которые оставил возле скамейки и пошёл вслед за слугой и женщиной.
Алистер поднимался по лестнице весь в негодовании от того, что облит горелкой и теперь от него разит как от пьянчуги. Негодовал не на Мовиграну, а на себя за то, что снова не смог обуздать свои эмоции, самого себя. Пройдя с ней такой путь, Алистер понял, что совершенно не научен самоконтролю в спонтанных, неожиданных ситуациях. Он каждый раз ведётся на любую маломальскую провокацию и каждый раз легко теряет самообладание. Он ненавидел в себе это качество, в которое раз за разом его тыкала носом эта женщина из леса. Женщина из леса!
«Да что вообще женщины могут понимать, тем более в серьёзных вещах?» — так он думал, входя в лес.
Сейчас же его мнение стало диаметрально противоположным, ибо Мовиграна понимает всё, а он ‒ ничего.
Алистер и Мовиграна зашли в раскрытую дверь большой комнаты, где паладин провёл с князем вчерашний вечер.
За столом сидел Радомир и двое мужчин: один в кольчужной рубахе и с огромной рыжей бородой, но лысой головой, а второй в ламеллярном доспехе из бронзовых пластинок на кожаной куртке и с такой же большой коричневой бородой, но маленьким хвостиком на затылке.
— Доброго здравия князю и вам. — Алистер склонил голову и слегка наклонил тело, заводя левую руку назад. Мовиграна же стояла прямо.
— И тебе не хворать, паладин. А это кто? — Радомир указал на женщину.
— Это моя спутница, Мовиграна.
— Хороша твоя спутница, да вот обычаям ты её не научил. Скажи ей преклонить колени перед князем.