— Радомир, — паладин обратил на себя внимание, — две недели назад, когда я шёл на юг, повстречал князя Тихомира; я говорил тебе об этом.
— Ну–ну, и что там?
— Тихомир шёл на север к своему брату, ибо заявил, что свои земли уже потерял. Отправьте послов к серверному князю Изясла́ву, он точно должен знать, чем опасен лес и вступит в войну.
— Я не слышал, чтобы Изяслав жаловался на регента. — потирая подбородок, задумчиво произнёс Радомир.
— Ещё есть князь Духовла́д. — сказал Онагост.
— Так он же ещё ребёнок! — князь скептически ответил на предложение своего воеводы. — Что в шестнадцать можно понимать в политике?
— А что юнцу в таких летах потребно? Кураж и слава, господин. Сказать ему, что войну против узурпатора ведём, и он лихо впереди всех поскачет в бой.
— Неплохо сказано, Онагост. Кого ещё можем позвать?
— Градими́ра, господин.
— Он не пойдёт. Он предан трону до мозга костей.
— Он предан великому князю, а регента он также, как и вы на дух не переносит.
— Он не поднимет руки против престола.
— Но поднимет за! — встрял Алистер. — Если убедить его, что регент узурпировал Славизем, отравив своего племянника, то Градимир выступит на нашей стороне.
— И кто же сможет убедить его?.. Знаю! Я беру это полностью на себя. — довольно хлопнул в ладоши Радомир, радуясь своей идее. Стол был уже полностью заполнен блюдами, но князь утратил всякий аппетит, войдя в кураж беседы. — Получается, что мы можем собрать войско численностью в пятнадцать тысяч, и если Градимир к нам присоединится, то и все двадцать! Этого хватит, чтобы поставить регента в дерьмо по шею.
— Господин, нельзя так расслабляться. — заявил Онагост. — Даже если мы и соберём все двадцать тысяч, то за регентом встанет весь запад, а это само по себе десять тысяч воинов, не считая столицы. Наши войска будут сопоставимы в численности, и даже если мы сможем победить в сражении небесное воинство, то останутся ещё тысячи бойцов.
— Если небесное воинство падёт, противник в бегство обратится. — отрешённо произнесла женщина, а после резко повернула голову к князю. Глупо округлив глаза, она протараторила. — Я ничего не понимаю в ратном деле. Так, мысли вслух.
Князь заговорщицки ухмыльнулся и ткнул в неё пальцем.
— А я ей верю! Так и будет.
Поведение князя по отношению к женщине вызывало бурное негодование в головах военачальников, но они не осмеливались высказаться вслух.
— Сколько у нас времени на сбор войска и подготовку масла?
— Не больше месяца. — ответила дикарка.
— В противном случае, сражаться будет уже не за что. — сдержанно добавил паладин.
— Значит, месяц. Хорошо. Сегодня вечером я соберу свой совет, на котором и вам нужно присутствовать. Там мы обговорим наш план более подробно, и завтра я разошлю послов; к Градимиру поеду сам.
— Князь, мне уже начинать подготовку новых рекрутов? — спросил Онагост.
— Да и передай кузнецам, чтобы работали денно и нощно, казна за всё уплатит. Если мы победим в этой войне, то немыслимо обогатимся. Кстати, Мовибр… бра–бра–бра. Как её зовут, Алистер?
— Мовиграна.
— Мовгара… А можно как–то покороче?
— Нет, — покачал головой паладин, — Мовиграна.
— Хорошо. — князь напрягся. — Мо–ви–гра-на.
Женщина медленно перевела на князя свои зелёные глаза.
— Мовиграна, из чего состоит твоё чудо масло?
— Семя Сварога, жгучий порошок, огненное золото и огненная соль. — легко и непринуждённо ответила женщина.
— Я ни хрена не понял. — весело ответил князь. — Эти вещества вообще существуют в нашем мире?
— Конечно, иначе я бы не смогла сделать такую смесь.
— А можно как–то попонятней?
— Можно. Огненную соль вы зовёте селитрой; огненное золото ‒ сера; жгучий порошок ‒ негашёная известь; семя Сварога ‒ нефть.
Князь внезапно разразился громким хохотом.
— А поч… а почему это нефть стала семенем Сварога? — хохоча, спросил Радомир.
— Потому что из Сварога исходило, когда с Мореной в яви возлегал он.
— Чего?!.. Ладно, не буду вникать. Нефть, так нефть. Три из четырёх компонентов у нас в княжестве в избытке, но вот семя Сварога, — князь ещё раз содрогнулся от смеха, — ой… В общем, с нефтью нужно будет повозиться. Знаю, что в Уздумском княжестве её полно. Как хоть мы назовём эту смесь? Нужно какое–то грозное, устрашающее название.
Алистер вспомнил, с какой яростью огонь противостоял попыткам его потушить.
— Назови его «Ярость Сварога».
— Звучит хорошо. — князь опустил уголки губ, растирая рукой челюсть. — Так и быть, отныне наше оружее называется «Ярость Сварога». А теперь всё, нужно наконец–то поесть!