Трапеза заняла целый час и Алистер снова отказал себе в крепких напитках.
Закончив своё пребывание в трактире, князь, военачальники и паладин с дикаркой разошлись по своим делам. Они договорились встретиться вечером на совете, где уже более подробно будет разработана стратегия грядущей войны.
В своей комнате Мовиграна показала паладину пропорции горючей смеси под запись и к обеду покинула город, пообещав ему, что вернётся в день сражения. На вопрос Алистера: «Куда ты?», он получил ответ: «На восток».
Впереди паладина ожидал долгий месяц подготовки к войне. К войне против своего же ордена.
Глава 3 ч.1 Кровавые сумерки
Месяц подготовки к войне тянулся для Алистера так долго, что ему казалось, будто он всю свою жизнь прожил быстрее, чем идёт этот месяц. Когда он потерял всё, чем жил, о чём грезил и к чему стремился, последним его другом, опорой и надеждой стала Мовиграна. И сейчас он нёс тяжёлый груз в душе, ощущая себя брошенным, покинутым, забытым.
Паладин остался один на один со своими мыслями, неудачами, проблемами и вопросами, ответы на которые никто не мог дать. Алистер доверял Мовигране, ибо она ещё ни разу ему не солгала, всегда сдерживала обещания и не давала ложных надежд.
Весь месяц он метался своими мыслями из стороны в сторону, бегая от одного предположения к другому: «А может, она решила просто сбежать?», «Может, она отправилась к источнику тайных знаний или силы?», «Может, она вообще за одно с этой Богиней и ей было поручено ослабить Славизем перед вторжением дикарей, а истории про бесконечно растущий лес ‒ всего лишь ложь, чтобы заставить меня танцевать под свою дудку как послушную собачку?» — все эти мысли разъедали его сознание изнутри. Он не хотел думать о Мовигране плохо, но оказался бессилен перед непобедимой назойливостью злых эмоций и помыслов. Паладин помнил её слова о том, что нужно думать разумом, а не эмоциями, но ничего не мог с собой поделать, не мог заставить разум думать по–другому.
Алистер чувствовал, как внутри души зарождается сильная обида на Мовиграну за то, что она вот так бесцеремонно оставила его совсем одного в чужом доме на пороге войны, на пороге возможного конца.
Паладин пребывал в напряжённом состоянии, постоянно решая военные и организаторские вопросы, проводя бесконечные дискуссии, инспекции, инструктажи, смотры и прочее–прочее. Такая работа раньше бы принесла ему удовольствие и наслаждение, но сейчас стоит комом в горле. Советников, чиновников и военачальников князя он уже в глаза не хотел видеть, а княжеского сенешаля стал и вовсе воспринимать как личного врага.
Осложняло его бытие и то, что он решил полностью отказаться от хмеля, по крайней мере до конца войны за Славизем. Тем не менее, он не смог удержаться и таки несколько раз предался пьянству, заведя закадычную дружбу со сто́льным. После каждой попойки его снедал жуткий стыд, ведь он понимал, что когда Мовиграна вернётся, если вернётся, то будет недовольна его несдержанностью. Он знал, что не сможет скрыть от неё скелета в шкафу, и она обо всём узнает; если уже не знает…
Каждый день паладин поднимался на стену цитадели или уходил в поле в надежде на то, что вновь прилетит какой–нибудь скворец с замысловатым посланием. Но никто к нему не прилетал, никакой весточки от Мовиграны.
Наконец, злополучный месяц закончился, и сенешаль позвал Алистера на съезд князей, которые встали на сторону Радомира в грядущей битве.
Слуги раскрыли большие двойные двери и паладин вошёл в огромный тронный зал ‒ центр власти Ворсуньского княжества. В конце зала на каменном подиуме, в свете падающих из окон лучей солнца, стоял обитый бархатом трон ‒ символ власти. На троне восседал князь Радомир в нарядных одеждах под стать самому великому князю, на его голове красовался княжеский венец ‒ источник власти.
Зал по́лнился восставшими против тирании Всеволода князьями и их свитами. Тронный зал забит битком так, что и яблоку негде упасть.
Алистер начал протесняться сквозь густую толпу к трону, заставляя окружающих его людей изумлённо охать и ахать ‒ небесный воин и так близко!
— Моё войско прибудет завтра, Радомир, но сколько в общем и целом у нас есть, чем мы располагаем? — раздался сиповатый голос из–за стола.
— Нам удалось собрать войско в восемнадцать тысяч человек. Градимир присоединится к нам в поле, и наша численность достигнет двадцати трёх тысяч.
— Князь, не кажется ли тебе, что этого не хватит? При прочих равных, Всеволод имеет двадцать тысяч человек, не считая небесного воинства.
— Не сметь называть его имени в моём присутствии! — крикнул Радомир. — У нас есть абсолютное оружие, которое позволит одолеть хвалёных паладинов.