Она указала вперёд. Все – толпа, Клэр, Нэт, Сена – как один завертели головами. Вокруг Равнин печали, словно жемчужины, украшающие музыкальную шкатулку, стояли единороги Ардена. Они пришли, чтобы воочию увидеть, как открывается новая, волнующая страница истории Ардена. Они пришли, чтобы благословить его народ, и их дары опустились на землю, сделав снег белее, плащи ярче, а надежду в груди Клэр такой сладостной, что её было почти невозможно вынести.
– Вместо этого, – продолжила Надиа, голос которой усиливало действие чуда, чтобы он охватил огромное открытое пространство, – я дарю корону Ардена единорогам в знак благодарности и как обещание: с этого момента их будут холить и оберегать все четыре гильдии.
Толпа чуть расступилась, пропуская Софи. Она была одета в струящееся платье из белого шёлка и лавандового газа со шлейфом из серебряного плюща. Её волосы ниспадали до самой талии блестящими чёрными волнами, белая прядка по-прежнему выделялась из копны. Она двигалась с грацией, непривычной для девочки, но обычной среди единорогов, и Клэр почувствовала, как у неё слегка перехватило дыхание. Но когда Софи подошла ближе, Клэр с облегчением увидела, что её улыбка всё та же. Софи всё та же.
Надиа поклонилась Софи и вручила ей корону. Софи приняла её, изящно склонив голову.
– Мы благодарим вас за этот подарок, – сказала она. – И верим вашему честному слову. У единорогов тоже есть подарок для Ардена. Дары, – подчеркнула она перед толпой, – не артефакты. Нэтл Зелёный, ты не мог бы выйти вперёд?
Нэт тут же прекратил вертеться. Он выглядел таким же удивлённым, какой себя чувствовала Клэр. Софи не говорила им, что будут дары единорогов!
Он выступил вперёд, а Софи запустила руку в карман своего одеяния и вынула из него пушистое маленькое растение, абсолютно круглое и мерцающее жемчужным светом.
Нэт ахнул:
– Это же маримо!
– Твой маримо! – поправила его Софи, улыбаясь. – В благодарность за твою неисчерпаемую любознательность, которая помогла нам вернуться, мы, единороги, исцелили растение, принадлежавшее твоей матери. Это тот самый маримо, но с ним произошла перемена. Солнечный свет в нём никогда не иссякнет. И пусть он всегда освещает твой путь… И самые тёмные уголки библиотеки.
Нэт просиял такой ослепительной улыбкой, что Клэр не удивилась бы, начни он и сам мерцать.
– Сена Булатная, – позвала Софи, и ошеломлённая Сена вышла, звеня доспехами, вперёд… как и её родители. Между старшими Булатными протянулся на весу сверкающий меч с рукоятью в форме изящной головы единорога. Когда Сена обхватила клинок рукой и расчертила им воздух, Софи заговорила: – Прими этот клинок от единорогов, Сена, за свою безудержную преданность и ещё более безудержный дух.
Сена опробовала подарок несколькими взмахами.
– Спасибо, – сдавленно прошептала она, переполняемая эмоциями. – Он прекрасен.
Софи наклонилась вперёд, понизив голос, чтобы её слышали только они четверо:
– Сердцевину этого меча выковали из того же пламени звезды, из которого когда-то корону. Прислушивайся к нему, и он всегда подскажет, кто достоин твоей верности.
Сена кивнула.
– Я назову его Острокраем, – объявила она и, бережно держа меч на руках, словно маленького щеночка, вернулась на своё место рядом с Клэр.
– И, наконец, – сказала Софи, – Клэр Мартинсон.
– Я? – удивлённо спросила Клэр.
– Честно говоря, – уточнила Софи, слегка понизив голос, – этот подарок скорее лично от меня. – Она потянулась к уху и вытащила из своих тёмных волос карандаш. Клэр ахнула. Это был её карандаш. А ведь в последний раз, когда она его видела, от него осталось всего несколько щепок. Хотя он и стал чуть короче, а цветок с него облетел, взяв его в руку, она почувствовала знакомое гудение писчего камня. А сбоку рос листочек, такой крошечный, едва ли многим больше капли. Это в самом деле её карандаш. И он непременно вырастет снова. Софи улыбнулась ей и заговорила в полный голос: – Единороги благодарят тебя, Клэр Мартинсон, за твою отвагу. Твою смелость ничем не описать и ничем не измерить. Пускай этот карандаш пригодится тебе, когда ты будешь исследовать новые миры и чудеса.
Слёзы щипали глаза Клэр, но она не позволяла им пролиться. Не сейчас. Вместо этого она выбрала быть весёлой и обняла сестру, а затем маму с папой, которые также выступили вперёд, широко улыбаясь.
Единороги поднялись на дыбы, их хрустальные рога запустили в воздух радуги. Гильдии Ардена взорвались долгими, оглушительными аплодисментами, и Клэр испытала такое чувство, словно у неё в сердце взошло солнце. А затем сёстры разжали объятия, Надиа подняла руки и, просияв, огласила: