– А теперь празднуем!
Это было незабываемое пиршество. Клэр сидела среди друзей в конце длинного стола, ломившегося от пряных пирогов кователей, запечённой речной рыбы прядильщиков и сдобной выпечки земледельцев. (Самоцветчики были рады забыть о жидкой чечевичной похлёбке, которой они питались в горах.) Уютно устроившись рядом с Софи, Клэр смеялась и шутила с друзьями и семьёй. В какой-то момент Терний отправился раздобыть для всех них ещё горячего яблочного сидра, и Клэр воспользовалась моментом.
– Я так ничего и не поняла, – призналась она. – Ты была такой грубой с Тернием в Огнеграде и пока мы ехали в телеге. Я думала, ты на него злишься.
Софи покачала головой. Клэр всё ещё было странно видеть, как её волосы, тёмные и распущенные, ниспадают с плеч. Казалось, сестра распускала хвостик, только когда они играли в русалок на пляже.
– Я на него не злилась, ничуть, – ответила Софи. Голос Софи звучал как обычно, но за последнюю неделю её речь стала более официальной. – Я просто не знала, как сказать ему, что я не… что я превращаюсь в единорога. А пока я не узнала, что именно меня ждёт, мне казалось, будет нечестно, ну, знаете… – Она махнула рукой в сторону, словно там было объяснение, и Клэр впервые увидела, как к носу сестры приливает краска смущения.
– Подогревать его интерес? – подсказала Сена, хитро улыбаясь через стол, покрытый расшитой скатертью.
– Ну да, если ты так это называешь.
Клэр улыбнулась:
– Мне немного стыдно. Во время коронации Эстелл мне на секунду показалось, что он на самом деле переметнулся. Снова.
– Это я придумала, чтобы меня поймали, – призналась Софи. – Сквозь толпу было не протолкнуться, и я решила, что единственный способ добраться до единорога вовремя, чтобы поговорить с ним, – сделать так, чтобы Эстелл сама вызвала меня на сцену. – Она поморщила нос. – Я догадывалась, что единорог на самом деле никакой не единорог. Конечно, на голове у меня было что-то с чем-то. Но твои кудряшки такие красивые, а у нас было слишком мало времени, чтобы Терний сделал из моих волос такие же.
Клэр потянула одну из своих завитушек и застенчиво опустила глаза на павлинов, которыми была расшита скатерть. Они расхаживали с важным видом, собираясь вокруг упавших крошек, хотя их клювам из ниток корм ни к чему. На какое-то мгновение мир вокруг стал самим совершенством.
Специально для этого случая из хранилищ Огнеграда достали золотые деревья и слегка нагрели металл, чтобы никто не замёрз даже в такую холодную ночь. Самосветы развесили гирляндами, которые перехлёстывались в небе, заливая всех собравшихся алмазным светом. А земледельцы вырастили особые розы. Нанизанные на кусок верёвки прядильщиков они мелодично позвякивали между сменой блюд.
Это было лучше совершенства.
Всё было так как надо.
И она собиралась насладиться моментом, пока у неё была такая возможность.
Была уже глубокая ночь, а праздник всё не заканчивался, и Клэр ещё никогда не чувствовала себя такой счастливой. Она улыбалась до ушей, наблюдая, как беззаботно родители проводят время в Ардене. Мама радостно беседовала с госпожой Плетёнкой, а папа вёл серьёзный разговор с чрезвычайно увлечённой Акилой. Он кивал, внимательно её слушая. И в то же время следил за тем, чтобы его не задели лезвия её боевых топоров: она то и дело поворачивалась, чтобы обратиться к небольшой группе, собравшейся вокруг них, – к прядильщикам, земледельцам и даже к одному подмастерью-самоцветчику, которого Клэр видела в стенах Горнопристанища.
Позже Клэр слушала, как Бесцепные обсуждали одну из последних идей Надии, – Академию чудес, где все четыре гильдии смогут учиться вместе впервые за три сотни лет. А затем она расспрашивала Булатных о планах семьи обойти весь Арден, вдыхая новую жизнь в застывших химер, которые встретятся им по дороге. И она видела, в какой восторг привела Нэта мысль о новых книгах и знаниях, которые ждут их в пути.
Её друзьям открывалось яркое новое будущее, и Клэр было грустно от того, что она его не увидит. Потому что Клэр и её родители решили, что сразу после инаугурации, пока все четыре гильдии и единороги ещё не разошлись, – лучшее и самое безопасное время для путешествия сквозь швы миров. Пора было возвращаться в Виндемир.
Дом. Она по нему скучала. И ей было любопытно узнать о чудесах, которые упомянула Надиа, – чудесах других миров. Но даже несмотря на это, она была не готова, когда Надиа пришла с пением утренних птиц, чтобы собрать Мартинсонов и их друзей для последних прощальных слов. Она отвела их в укромное место за домом Акилы, где Клэр и её родителей ждала дверная рама из серебра, дуба, ленты и камня. Сама дверь была пустой. Она ждала, когда её коснётся карандаш Клэр.