К счастью для Клэр, многие предметы в её рюкзаке (например, шатёр-отражатель, её карта и немного одежды) когда-то принадлежали Бесцепным. А знаменитым кузенам их вещи были сейчас ни к чему.
Когда Клэр с Софи сбежали из Горнопристанища, след Ковало и Акилы привёл их в пыльную избушку. Но, как оказалось, королева Эстелл нашла их первой. Она превратила кровь кузенов в рубины и оставила их стоять в избе до скончания времён. Когда Надиа спасла Клэр и Софи из Затопленной крепости, они начали доверять женщине достаточно, чтобы рассказать ей про ужасную участь Бесцепных. Надиа немедленно отправила за ними разведчиков Плетёного Корня. И теперь Бесцепным ничего не грозило. Они стояли в своей палатке, а целая группа алхимиков работала над тем, чтобы вернуть их кровь обратно в жидкое состояние.
И вот Клэр запустила руку в рюкзак и протянула Тернию компас Ковало. Затем она переложила зеркальце Акилы из полированного серебра в карман своих брюк и выжидающе посмотрела на Терния.
– На счёт три? – спросила она.
– Я надену первым, – возразил Терний. – Не думаю, что что-то пойдёт не так. Но если я что-нибудь напутал, с этим лучше разбираться прядильщику. – И прежде чем Клэр смогла с ним поспорить, Терний натянул шапку на голову. Ничего не произошло. Прошло целых пять минут, прежде чем Терний наконец снял убор, разочарованно вздыхая. – Не понимаю, – произнёс он. – Я чувствую, что нити хотят работать, но они словно, не знаю, слишком устали, чтобы подняться. Как если бы… – Он осёкся. Взгляд его голубых глаз помрачнел.
– Как если бы что? – спросила Клэр.
– Как если бы чудеса Ардена действительно умирали.
Но чудеса были слабыми не во всех частях Ардена. Клэр видела могущественные чудеса прежде. Большие чудеса. Удивительные чудеса. Переплетающиеся деревья, которые могут укрыть от глаз посторонних целую деревню. Блестящие бока медных химер, скачущих, становящихся на дыбы и фыркающих на солнышке. В Плетёном Корне ещё живы могущественные чудеса, которые, как полагало большинство, канули в Лету.
– У меня есть идея, – заявила Клэр и поспешила к Роне, которая вилась у края сада тихой змейкой. Клэр опустилась на берегу реки на колени и погрузила ладони в воду. Она была ледяной, отчего у девочки онемели пальцы, но она всё же зачерпнула немного песка. Вспоминая, как она однажды сделала из песка дельфина, Клэр принялась втирать его в шапки, которые связал Терний. Она позволила влажным песчинкам зарыться в пряжу.
– Что ты делаешь? – спросил Терний, приседая на корточки рядом с ней.
– Там, откуда я родом, художники вымачивают льняные лоскуты в гипсе и делают из них слепки лиц для масок и всякого такого, – объяснила Клэр, стягивая с него шапку. Она посыпала головной убор песком. – А гипс по сути тот же песок, только изысканней. Затвердев, он помогает ткани удерживать форму, и получается отличная копия.
Клэр поднесла мокрые ладони к губам и подула на них тёплым дыханием. Хотя у неё замёрзли пальцы, она явно ощущала в костях лёгкое гудение.
– Вот, – объявила она, протягивая Тернию намокшую шапку обратно. Он отпрянул. Она нахмурилась: – В чём дело?
Уголки губ Терния слегка поднялись вверх, и он смущённо наморщил лоб, но Клэр заметила крупицу страха в его глазах.
– Если это сработает, то есть… это же сочетание чудес!
– И что? – спросила, недоумевая, Клэр. – Роялисты сочетают чудеса. Вспомни алмазную дерево-витрину.
– Верно, – согласился Терний. – Но они сделали это по приказу королевы Эстелл. А она, ну, знаешь, королева из древних легенд… – Он умолк.
Клэр собрала волосы в тугой пучок на затылке. Сейчас у неё не было времени объяснить Тернию, что он заблуждается, но Клэр знала: если бабушка Надиа когда-нибудь станет правящей королевой Ардена, гильдии ждут большие перемены.
– Готов? – спросила она. Когда Терний кивнул, она принялась считать: – Раз, два, три!
Они надели на головы шапки. В этот раз ей не пришлось гадать, работает ли чудо.
Казалось, по её лицу потекло что-то прохладное и склизкое, словно она разбила сырое яйцо о лоб. Ощущение расползалось по всему лицу: ткань приклеивалась к коже, залепляя рот… а затем и сам нос. На мгновение она почувствовала, что не может дышать! Но затем шапка-превращалка, по всей видимости, это поняла, и ткань пощекотала её кожу, медленно соскальзывая в стороны от ноздрей. Клэр глубоко вдохнула.
Ткань начала высыхать, и маска становилась всё тяжелее. Вскоре Клэр стало трудно шевелить бровями и морщить нос. А затем чавканье прекратилось. Теперь ткань лежала неподвижно.