– Как ты поняла, что зубец ненастоящий? – пробурчал Серп, не сердито, а сосредоточенно. Клэр достала карандаш из-за уха, и его брови изумлённо поднялись.
Она услышала, как Софи рядом с ней негромко выдохнула:
– Ого.
– Дай-ка мне, – сказал Серп, протягивая руку. – Похоже на карандаш Шарлотты Полынь! Это одно из самых ценных сокровищ во всём Ардене! Ба, готов поспорить, за него можно выручить…
– Так и есть, – согласилась Клэр. – Он бесценен. – Но вместо того, чтобы передать ему карандаш, она убрала его обратно за ухо. Серп нахмурился, и Клэр попыталась угадать, как он поступит. Как вдруг из-за потайной двери неожиданно донёсся звук: звонили колокола.
Сена вскочила на ноги, её глаза метнулись к Серпу:
– Что они говорят?
Серп уже шёл к двери:
– Звук приглушённый, – ответил он угрюмо. – Мне придётся выйти, чтобы разобрать сообщение как следует. Ты, – сказал он, показывая на Терния, – иди со мной, покараулишь. – Через секунду кователя и прядильщика в комнате и след простыл.
– Что происходит? – спросила Софи, кладя тканую салфетку, которую до этого складывала в цветок.
– В военное время, – объяснила Сена, – когда правителям Огнеграда нужно распространить сообщение быстро, они передают его с помощью колоколов. – Она покачала головой, морща лоб. – Обычно в это время года колокола играют «Единорогов в звездопад». – Софи вскинула бровь, и Сена добавила: – Это традиционная песня кователей в Звездопад. В праздничную ночь ученики-первоклассники звонят в колокола во время дождя. Считается, что так они подсказывают звёздам, где наши крыши, чтобы они пролетали их стороной.
– Но что-то говорит мне, мы только что слышали не «Единорогов в звездопад», – произнесла Софи, и, когда Сена покачала головой снова, Клэр почувствовала тёплое дыхание сестры на своём плече. Софи обеспокоенно вздохнула; она переживала за единорога.
Клэр обвела комнату глазами и понизила голос.
– Софи, – сказала она, – каково это – видеть с единорогом один сон на двоих?
Софи качнула головой, и на мгновение Клэр показалось, что сестра тряхнула гривой.
– Сложно объяснить. Это, конечно, впечатляет, но не только. Вот если бы существовало слово для чего-то необыкновенного и совершенного, сильного и ласкового. Наверное, с него можно было бы начать.
Софи посмотрела на Клэр, и на секунду Клэр показалось, что сестра вот-вот расплачется от того, насколько это чудесно. Но затем она поняла, что её глаза блестят не от слёз. Нет, в глазах Софи, которые всегда были тёплого коричневого оттенка кленового сиропа, теперь виднелись тоненькие ободки серебристого лунного света вокруг зрачков. Они были едва заметны, но всё же они были там. Холод дал ростки внизу живота Клэр. Что это значит? Сколько у них осталось времени? И что, если?..
Но прежде чем Клэр смогла закончить мысль, она услышала громкий топот: Серп и Терний вбежали обратно в комнату.
– В чём дело? – спросила Софи, вскакивая на ноги и переворачивая свою оловянную кружку. Несколько капель фиолетового чая запачкали покрывало.
Грифин над их головами издал испуганный крик-скрип и, спорхнув с полки, тяжело приземлился на плечо Сены.
– Гильдия кователей согласилась на временное перемирие, – произнёс Серп, не обращая внимания на небольшую суматоху, поднятую химерой. – Война временно остановлена, войска пока не станут атаковать Горнопристанище, и они могут согласиться отдать зубец-молот Эстелл. Окончательное решение отложили до Звездопада! Хуже того, я только что видел, как полк, возглавляемый магистром Болтом и генералом Обжигой, проскакал за ворота. Боюсь, зубец-молот уже на пути к ней.
Холод в животе Клэр разросся до такой степени, что почти поглотил её целиком.
Эстелл это сделала.
К Звездопаду у неё будут все четыре зубца. У неё будет целая корона Ардена, и она обретёт такое могущество, что украсть у неё корону, чтобы короновать Надию, будет просто невозможно. Эстелл победит. А Софи…
– Как так? – вскричала Клэр, позабыв, что нужно говорить тише. – Почему кователи изменили решение?
– Видимо, у Эстелл появилось доказательство, – ответил Терний. Его скулы словно припорошило пеплом. – Наверное, единорог у неё.
– Ты об этом знал? – спросила Софи, поворачиваясь к Тернию и обращаясь к нему впервые за вечер.
Он покачал головой, растрепав светлые волосы.
– Нет, – воскликнул он хрипло. – Клянусь, я и понятия не имел! Это лишь предположение!
– Я ему верю, Софи, – сказала Клэр. Она вспомнила, как неважно он выглядел, рассказывая ей, что королева собирается вырезать у единорога сердце. Теперь она почувствовала себя так же. После того как королева использует единорога, чтобы убедить кователей отдать ей свой зубец, живым он ей больше будет ни к чему…