Сена и Нэт обменялись недоумёнными взглядами, но сделали, как было велено. Все вместе они начали обходить лачугу. Фрэнсис, которого продолжали поддерживать внуки, наклонился вперёд, разглядывая плющ, оплетавший хижину и её деревянные доски. В следующую секунду он запустил руку в листья. Сперва исчезло его запястье, затем локоть, а после и вся рука целиком. Клэр заморгала. Она и понятия не имела, что плющ может быть таким густым.
– Что вы делаете? – с любопытством спросила Софи.
Фрэнсису, который запыхался даже просто от того, что стоит, не хватило воздуха, чтобы ответить, поэтому за него это сделал Нэт.
– Это плющ-тайник, – пояснил он. – Очень преданное растение, оно передаётся из поколения в поколение. То, что спрятано в его листьях, может достать только член семьи.
Фрэнсис попыхтел и покряхтел, а затем вытащил руку. В ладони у него было пусто.
– Он там, – сказал старик. – Я его нащупал, но, боюсь, мне нужно присесть. Нэт, Сена, попробуете достать?
Сена покачала головой:
– Но я не…
– Тихо, Сена, – оборвал её Фрэнсис. – Ты для меня такая же внучка, как Нэт – мой внук. Разумеется, плющ-тайник тебя признает.
Софи поспешила занять место Сены рядом с Фрэнсисом. Нэт, недолго думая, запустил руки в листья по локоть, а вот Сена вела себя более осторожно. Клэр увидела, как лицо юной ковательницы удивлённо вытянулось, когда её рука легко погрузилась в листву.
– Что мы ищем? – спросил Нэт.
Фрэнсис открыл рот, но из его горла вырвался лишь хриплый свист.
– Мы это найдём, – твёрдо заявила Сена. – Отдохни, – закатав рукава своих туник, они с Нэтом принялись за работу.
Терний, Софи и Клэр тем временем отвели Фрэнсиса на газон рядом с его овощными грядками. Устроившись, старик просипел хриплое «Спасибо».
– Это я вас должен благодарить, – произнёс Терний, опускаясь рядом с ним. В его волосах всё ещё торчал листочек. – Вы… вы спасли мне жизнь.
На лице Фрэниса появилась слабая улыбка.
– Твоя бабушка убила бы меня, упади с твоей головы хотя бы волосок. – Он скривился, и морщины на его лице стали ещё глубже: – Эстелл творит противоположное тому, о чём мечтали мы с ней, да и все Роялисты. Сообщество Роялистов посвятило себя искоренению призраков. Мы думали, что, пробудив последнюю королеву Ардена, мы избавим себя от призрачной скверны. Но вместо этого они только и ждут, чтобы выполнить очередной её приказ.
Он зашёлся в приступе кашля. Такова была цена за сказанное. Они некоторое время помолчали, наблюдая, как Сена и Нэт запускают руки всё глубже и глубже в плющ-тайник.
– Как Эстелл это делает? – спросила вдруг Софи, поворачиваясь к Фрэнсису. – Как она управляет призраками?
Фрэнсис долго собирался с ответом, его дыхание становилось слабее с каждым выдохом, но наконец он просипел несколько слов:
– Королева пообещала воссоединить призраков с солнцем.
– Силы алмазные! – У Софи отвисла челюсть. Тернию, казалось, нездоровилось. Клэр испытывала то же самое. Если призраки смогут выносить солнечный свет, тогда весь Арден в опасности. Вскоре все будут выглядеть как тот бедняга с призрачным ожогом, которого она видела в Огнеграде. – Как она собирается это сделать? – спросила Софи.
– Точно не знаю, – ответил Фрэнсис. Он говорил так тихо, что Клэр едва его слышала поверх шуршания листьев плюща. – Думаю, это как-то связано с тем, что она хочет заполучить сердце единорога.
– Но зачем? – Вопрос вылетел изо рта Клэр прежде, чем она смогла его остановить. – Я не понимаю. Она же ужасная. То, чего она хочет, плохо для всех! Почему Роялисты её слушаются? – спросила Клэр, позволив интонации донести и другое её обвинение: «Почему её слушались вы?»
– Кто-то из страха, – ответил Фрэнсис. – Кто-то ради власти. Попробовав глоток, от неё трудно оторваться.
У стены хижины вдруг началось оживление, Сена негромко взвизгнула:
– Фрэнсис! Это же…
То, что Сена нашла в плюще-тайнике, заставило её потерять дар речи. На лице Фрэнсиса появилась улыбка, когда она принялась медленно вытаскивать руку из листвы. Поначалу Клэр подумала, что Сена запела от счастья, но затем она поняла, что рот девочки закрыт, а песня доносится из растения. Знакомая песня, которую она уже слышала в воспоминаниях карандаша. Через мгновение Сена вытащила укутанный в тряпки свёрток из листвы.
– Кора кизила, – ахнул Нэт, когда Сена размотала тряпки, скрывавшие чёрное как смоль остриё зубца – узла любви. – Откуда?
Фрэнсис открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого наружу вырвался влажный кашель. Терний сбегал в дом за сиропом от кашля с прикроватного столика и одеялом. Вместе дети укутали в него старика.