– Что по-настоящему неслыханно, Болт, – продолжил Серп, пытаясь удержать вырывающегося Грифина, – так это то, что вы изгнали такую талантливую ковательницу, как Сена, только за то, что её отец оказался земледельцем! Это почти так же неслыханно, как пытаться упрятать Сильвию Булатную, одну из лучших замочниц, которых когда-либо видел Арден, под замок.
Сена щёлкнула пальцами, и Грифин тут же успокоился, хотя и прижал свои круглые уши к голове, словно сердитый лев. Он прострекотал в последний раз, и Сена широко улыбнулась.
– Он говорит, что голоден, магистр, – сказала она пугающе вежливым голосом. – И что вы выглядите аппетитно.
Нэт, казалось, искренне ужаснулся тому, что только что сказала его сестра, а вот Клэр испытала облегчение. Хотя Сена всегда излучала непоколебимую уверенность, Клэр знала: когда дело касается гильдии кователей, её очень легко задеть, так же как Софи в тот раз, когда её попытка приготовить суфле не увенчалась успехом. Но, очевидно, учёба Сены в Плетёном Корне залечила рану, которую ей нанесло изгнание из гильдии кователей.
– Гм, – произнёс магистр Болт с явным недовольством. Но тут его взгляд упал на кое-что ещё более оскорбительное, чем Сена Булатная, – на Терния Посевного, который только что протиснулся в дверь и оказался в переполненной комнате.
– Что здесь делает принц-лишенец? – возмутился Болт. – Быть может, шпионит для Эстелл?
– Если кто-то здесь чего-то и лишён, так это манер, – резко заметила Софи, сердито глядя на магистра.
Болт посмотрел на неё не менее сердито:
– Полагаю, ты собираешься повторить нам историю, которую мы только что услышали от Надии и Серпа. Несусветную чушь о пропавших потомках принца Мартина и паутчице?
– Я – нет, – ответила Софи, хватая Клэр за руку и подталкивая её вперёд. – А вот она – да. Ведь это она говорила с паутчицей, – она указала на Клэр. Когда взгляды всех собравшихся остановились на Клэр, она вновь почувствовала себя как в тот раз перед Советом земледельцев: неловко и до жути неуютно.
– Софи, – взволнованно прошептала Клэр. – Ведь рассказчица у нас ты, а не я!
– Вперёд, Клэр, – шепнула ей Софи. – Я в тебя верю.
Серп отодвинул свой деревянный стул и встал, предлагая Клэр занять его место рядом с Надией. Клэр неохотно проскользнула за круглый стол и присела. Софи, Нэт, Сена и Терний сдвинулись, вставая позади Клэр. Оглядываясь по сторонам, она заметила много знакомых лиц: постановщика из Острия Иглы, магистра Болта, генерала Обжигу и магистра Айрис, а также нескольких других земледельцев и алхимиков из Плетёного Корня. Но всё же…
– Где самоцветчики? – спросила Клэр.
– Отличный вопрос, – заговорил один из магистров-земледельцев, прищуриваясь.
Надиа поспешила закрыть эту тему:
– Пока что с ними всё в порядке, Клэр. – Она подвинула блюдо с нетронутым печеньем-подснежниками к девочке. Выпечка была точно такой же формы, как эти небольшие весенние цветки, которые распускаются там, где ступит единорог. Но Клэр сейчас было не до еды, ей казалось, что её желудок пляшет польку. – По данным разведки, – продолжила Надиа, – как только вы ушли из Горнопристанища, Джаспер вызвал Корналина на поединок за право быть магистром. Джаспер проиграл, но его сила оказалась достаточно разрушительной, чтобы рассеять магический гипноз, в который Эстелл погрузила всё Горнопристанище. Вот только Эстелл пришла в ярость от того, что самоцветчики не собираются склонить перед ней головы, поэтому окружила их непреодолимой стеной. Никто не может ни покинуть Горнопристанище, ни попасть внутрь. – По лицу бабушки Надии пробежала тень тревоги. – Запасов, по нашим подсчётам, надолго не хватит.
– С меня довольно разговоров о самоцветчиках, – рыкнул магистр Болт так похоже на медведя, что Клэр на секунду показалось, уж не вытравленный ли на его нагрудном доспехе медведь это был. – И я почти сыт по горло этим разговором. Серп заявляет, что Надию нужно короновать, но поскольку три из четырёх зубцов, скорее всего, были уничтожены во время землетрясения, обсуждать этот вопрос бессмысленно.
– Вообще-то, – сказала Софи, и Клэр почувствовала тёплую тяжесть ладоней сестры на плечах, – нет. Клэр?
Осторожно, как если бы она разворачивала бесценный холст великого художника, Клэр сняла тряпки со свёртка, который держала в руках. В помещении, наполненном запахом хвои, раздались удивлённые вздохи: узел-любви прядильщиков, дубовый лист земледельцев и камень самоцветчиков сверкнули в свете чайных свечей люстры.