Он ощупал опытными пальцами часть короны.
– Горн достаточно раскалился, Серп?
– Да, сэр, – отозвался кователь.
Корналин подкатился на кресле к огню:
– Тогда давайте покончим с этим, чтобы разобраться с этой жалкой манипуляторшей. А теперь прошу всех отойти назад!
Клэр сделала, как велел магистр Горнопристанища, и принялась наблюдать за тем, как он управляется с зубцом в раскалённом горне при помощи своих инструментов для выдувания стекла. Края острия погнуло, казалось, ещё чуть-чуть, и они расплавятся. С очень сосредоточенным видом Корналин вставил зубец на место.
– Воды! – крикнул Серп. Мэтью выбежал вперёд с деревянным ведром. В следующую секунду металл зашипел, остывая, и поднялся такой пар, что Клэр на мгновение показалось, что они находятся на Серебряной улице Огнеграда.
Четверо взрослых рухнули на ближайшую к ним скамейку без сил.
Серп жестом пригласил Клэр подойти к ведру. Там, на дне, сверкала корона Ардена, погружённая в воду.
Наимогущественнейший предмет из когда-либо созданных, способный скручивать реки и сдвигать горы, выкован заново.
Клэр опустила руку в воду и обхватила корону Ардена. Она держала её и ощущала, как волна ликования пробегает по её телу, но когда она вытащила её из воды, то нахмурилась.
Песня. Клэр её слышала, но всё же она звучала так тихо. Клэр думала, что, когда зубцы соединят воедино, они запоют громко, как в воспоминаниях её карандаша.
– Что ж, теперь иди, – сказал ей магистр Корналин. – Отнеси её Надии. Да поспеши!
Клэр попыталась отогнать от себя тревожное чувство. У неё в руках корона Ардена. Всего через несколько минут её бабушка официально станет королевой.
– Я точно не знаю, где сейчас Надиа, – призналась она. – Она сказала, что будет на стене, но я не знаю, где именно.
– Держи! – воскликнула Лирика, доставая моток пряжи. Она завязала на пальце Клэр узелок, и нитка замерцала. Лирика протараторила: – Клубок навигационных ниток приведёт тебя прямо к мэру Надии. То есть к без пяти минут королеве! О, это так волнительно! – Лирика, сама непосредственность, обхватила Клэр руками и крепко её обняла.
– Спасибо, – поблагодарила её Клэр, стараясь улыбнуться, но что-то не давало ей покоя. Что-то, связанное с короной и Лирикой… но она никак не могла понять что.
И вот она выпустила клубок из ладони и потрусила за мерцающей золотой нитью обратно в цитадель. Следуя за клубком, Клэр очутилась в незнакомой ей части здания. До неё по-прежнему доносился гам приготовлений к предстоящей битве, но здесь, по всей видимости, никто не работал. Единственным, что она видела, были пожёванные козами таблички, сообщающие, что проход по этим коридорам запрещён (и Клэр не сомневалась, что на то была веская причина). Целые куски цитадели могли в любую минуту обрушиться с горы.
Клэр задумалась, правильно ли работает её навигационная нить. Всё-таки Надиа ей сказала, что будет снаружи, следить за сочетанием чудес. Она сжимала корону Ардена так крепко, что узел любви впивался ей в ладони.
Клэр собиралась повернуть назад, но вдруг её внимание привлекло жемчужное сияние. Маримо? Но ведь Нэт сейчас в классе. Значит…
Единорог.
И тут она поняла, что не давало ей покоя. Почему песня короны звучала не так отчётливо, как она должна была звучать. Лирика как-то сказала, что корону Ардена благословили единороги.
Прежде чем она действительно вновь станет единым целым и вновь сможет петь, единорог должен прикоснуться к ней своим рогом!
Клэр повернула налево, не обращая внимания ни на клубок, который продолжал раскручиваться вправо, ни на таблички, сообщавшие о том, что проход запрещён. Внутри неё не осталось места для правил, особенно теперь, когда её вопрос вырос до таких внушительных размеров. Она должна поговорить с единорогом и сделать так, чтобы он её услышал. Сделать так, чтобы он понял, что натворил, когда исполнил сокровенное желание Софи, и превратил её обратно в обыкновенную девочку, и точка.
Клэр перешла на бег.
Но ей всё никак не удавалось догнать единорога. Белый свет ускользал от неё, едва она заворачивала за угол. Её дыхание стало громким и частым, а шагам вторило гулкое эхо. В который раз повернув за угол, она остановилась. Коридор перед ней расходился двумя ветками, одна вела налево, другая – направо… но ни ту, ни другую не озаряло единорожье сияние. Затаив дыхание, она попыталась различить лёгкий стук копыт по камню, но услышала лишь шорох справа от себя, за закрытой деревянной дверью. Она толкнула её от себя.