Единорог смотрит с Игл, как Эстелл пришла к паутчикам. Один из них говорит королеве, как ей остановить превращение в призрака: она должна поменяться сердцами. И вот Эстелл решает заменить своё сердце самым могущественным из всех – сердцем единорога.
Она будет жить вечно. Править вечно. Она снова сможет гулять в лучах солнца.
Единорог видит, как паутчик делится с Эстелл ещё одной истиной:
– Когда умрёт последний единорог с хрустальным рогом, призраки забудут всякий страх, даже страх солнца – они выйдут на солнечный свет.
– Больше никаких полумер и зелий, – радостно сообщает Эстелл своей прежней армии. – Мы отыщем последнего единорога. Я заберу у него сердце, чтобы сохранить человеческое обличье, и, когда свет его хрустального рога окончательно погаснет, вы, дорогие мои призраки, вновь выйдете на солнце. – Тени роятся возле неё, но единорог знает, что королева не чувствует исходящий от них холод. Кровь в жилах королевы уже застыла, пускай она и обещает воссоединить их с солнцем. – Последний единорог ещё скачет по Равнинам печали, и я отправлюсь за ним этой ночью.
Всё её внимание приковано к призракам, она и в этот раз не видит, как единорог наблюдает за ней сквозь ветви окаменелых деревьев. Не замечает, как он скачет в ночь, чтобы найти пропавшего принца.
Тело Клэр по-прежнему казалось ей слишком тяжёлым, но мысли лихорадочно проносились у неё в голове.
Легенда Ардена сулила любому, кто убьёт единорога, вечную жизнь.
Три сотни лет назад самоцветчики истребили единорогов. Три сотни лет назад призраки наводнили Арден. Призраки не появились в Ардене после того, как вымерли единороги. Они появились в Ардене потому, что единорогов перебили.
Охотники на единорогов будут жить вечно, но не в человеческом теле, а как бесплотные призраки.
А это означает, что королева Эстелл, охотница на единорогов, тоже была проклята. Её превращение в тень замедляет могущественная сила единорожьих артефактов, которыми она владеет.
Но… ведь Клэр видела Терру в свете дня? Нет, порывшись в воспоминаниях, она поняла, что ни разу не видела Терру утром или днём. Она видела женщину только по вечерам, после заката и всегда под защитой стен или туннелей.
Эстелл д’Астора – призрак.
И её брат, принц Мартин, это знал. И, зная это, он решил превратить единорога и королеву в монолиты на Равнинах печали. Но зачем?
Клэр взглянула на Софи… и увидела ответ. Его внезапность и ясность вырвали Клэр из водоворота охвативших её чувств. В то же мгновение единорог вновь обратился к королеве: «Я помню, – казалось, говорил он Эстелл. – А ты?»
– Я помню, как ты меня обманул, – прорычала Эстелл. – Ты и твой род одурачили нас теми сказочками о бессмертии! И ты… ты отнял у меня Мартина! – Она подняла трость.
– Нет! – Это слово царапало язык Клэр.
Эстелл посмотрела на неё удивлённо.
– Твои способности заметно улучшились, раз ты противишься моей магии, – заметила она. На какое-то мгновение она заговорила совсем как профессор Терра, и это придало Клэр сил.
Быть может, ей и не удастся переубедить Эстелл, охотницу на единорогов, но, возможно, просто возможно, ей удастся переубедить профессора Терру, её друга. Её наставницу.
Возможно, Клэр удастся переубедить малышку-принцессу, которая так любила гусиный пруд, который Клэр видела на наброске карандаша.
Старшую сестру, за которой вернулся Мартин.
– Мартин никогда тебя не бросал, – сказала Клэр. – Он любил тебя!
Каждая чёрточка в лице Эстелл наполнилась отвращением.
– Мартин заточил меня, – прорычала Эстелл. – Он обратил меня в камень. Три сотни лет я беспомощно простояла на Равнинах печали. В одиночестве.
– Но ты никогда не была одинока, – возразила Софи слабым голосом. Она старалась говорить вопреки заклятью, которое на них наслала Эстелл. – Единорог всё время был с тобой. Он стоял рядом, приглядывая за тобой всё это время. Три сотни лет.
– Потому что иначе ему не хватило бы сил завершить заклятье, – резко ответила Эстелл. – Живыми единороги бесполезны. Они не помогают по доброй воле. Он отнял у меня Мартина, и мой младший брат бросил меня в одиночестве, как все остальные.
– Нет, – сказала Клэр. Софи вдруг взяла её за руку, и тяжесть, наполнявшая её конечности, начала отступать. – Мартин тебя не бросал. Он любил тебя, – повторила она. – Ты становилась призраком! Он обратил тебя в камень, чтобы замедлить превращение. Чтобы дать тебе время найти противоядие и сохранить остаток себя. Как и ты, он просто не мог потерять кого-то ещё, особенно старшую сестру, которая когда-то водила его на пруд кормить уток и гусят.