Королева и единорог стояли неподвижно.
– Мартин продолжал верить в тебя, несмотря ни на что, – произнесла Софи таким знающим голосом, что Клэр уже не могла избавиться от мысли, что слышит разговор двух старших сестёр. – Он никогда не забывал о тебе. А как иначе? Ты его сестра. Он скучал по тебе. – Софи глубоко вдохнула, словно пытаясь усмирить охватившие её чувства. Она крепче сжала ладонь Клэр. – Он рассказывал истории об Ардене своим детям, вдохновлял их на поиски чудесной страны из своих историй. Он делал это в надежде, что, когда кто-нибудь – наша бабушка Диана, например, – наконец найдёт путь обратно. И она осмелилась по нему пройти. Он хотел, чтобы мы пришли. Он хотел, чтобы мы пробудили тебя и дали тебе ещё один шанс!
Единорог стоял неподвижно, гордо выгнув шею, но Клэр ощущала поддержку в теплоте его тёмных глаз с серебристыми ободками.
– Вы лжёте, – прошептала Эстелл, но её рука дрогнула. Клэр затаила дыхание. Она видела, как сильно Эстелл хочет поверить им с Софи. Как сильно она надеется, что это правда.
Поначалу Клэр подумала, что изменилось только выражение лица Эстелл, но затем она поняла, что изменение затронуло куда больше – её лицо, кожу, тело. Она вся как-то усохла, её кожа истончилась и покрылась морщинами. Эстелл старилась у них на глазах. Казалось, бессмертие призрака покидало её с каждой секундой, с которой возраст королевы увеличивался ещё на год. Пройдёт всего минута, и от неё останется лишь пыль.
Каменный пол, который всё это время тянул Клэр к себе, ослабил хватку. Надежда забурлила у неё в душе. Неужели они с Софи сделали это? Неужели им удалось победить Эстелл после всего, что было?
Как вдруг единорог поднялся на дыбы, крича от боли.
Сперва Клэр ничего не поняла, но затем увидела тоненькую красную струйку у него на боку – и услышала стук обсидианового копья о стену. Повернув голову, она увидела в дверном проёме Джаспера.
– Ваше величество! – воскликнул он, бросаясь вперёд. – Единорог! Возьмите его сердце. Остановите своё затенение! – Но прежде чем он смог произнести ещё хоть слово, алмазные копыта обрушились обратно на землю, и единорог ударил ими Джаспера в грудь. Бывший командир Горнопристанища впечатался в стену и съехал вниз, потеряв сознание.
Но удар был уже нанесён.
Единорог упал на колени, его великолепный рог опустился на землю возле Эстелл, которая по-прежнему держала трость с ручкой – бараньей головой. Чёрные волосы Эстелл истончились и поседели, её кожа покрылась такими глубокими морщинами, что они напомнили Клэр трещины в пустыне. Весь её вид говорил о том, что ей больше трёх сотен лет, но её глаза (серые, как у папы, серые, как у Клэр) были прежними. А в руках она всё так же сжимала трость с ручкой – бараньей головой.
– Нет! – в ужасе вскричала Клэр. Эстелл вот-вот заберёт сердце единорога! Как вдруг она почувствовала, что свободна. Клэр вскочила на ноги и потянулась к трости, чтобы отнять её у Эстелл, но было слишком поздно. Королева уже опустила её к красной струйке на боку единорога. Кровь теперь не блестела, она сверкала подобно рубинам.
Клэр застыла на месте. Эстелл не пыталась отнять у единорога сердце ради ещё одного шанса на бессмертие. Она пыталась излечить чудесного зверя.
Но она увядала слишком быстро.
Они оба увядали.
Казалось, королева и единорог истачиваются, словно скала под водопадом за тысячи лет – только за секунды.
– Солнце, – Клэр показалось, она слышала, как Эстелл шепнула это единорогу на ухо. И из последних сил единорог поднял свой рог к сердцу королевы.
«Вместе», – казалось, произнёс он.
«Между сердцами, загадывающими желания, и звёздами, их исполняющими, не так уж много различий, верно?» – сказала как-то не так давно Сена. Клэр знала, из сказок и жизни, что порой желание, которое таит сердце, так велико, что оно способно всё изменить.
В комнате вдруг поднялся очень сильный ветер, закруживший в воздухе пыль. Закашляв, Клэр крепко зажмурилась и попыталась подобраться к единорогу, но споткнулась и растянулась на полу.
Ветер затих так же внезапно, как налетел.
Ни звука.
Ни шороха.
Джаспер, по всей видимости, пришёл в себя и сбежал, потому что теперь в восьмиугольной комнате, не считая Клэр и Софи, не было ни души.