Ни королевы. Ни единорога.
Вот только на том месте, где стояли последняя королева и последний единорог, среди осколков камней и обломков породы, распустились два цветка: подснежник и ипомея – иначе утреннее сияние, цветок, который первым встречает солнце каждое утро.
А поверх них обручем лежала корона Ардена.
Кашляя, Софи приблизилась к бутонам неровной походкой и опустилась рядом.
– Клэр, – сказала она хриплым голосом, – паутчица была права. Твоя паутчица и тот паутчик из воспоминаний единорога!
– Ты о чём? – спросила Клэр, присаживаясь рядом с сестрой. Она так устала, что могла бы проспать до конца жизни. – Паутчица сказала мне, что только королева может победить королеву, а Надии здесь нет – её даже не короновали!
Пальцы Софи скользнули по лепесткам, ослепительно-белым на фоне аспидной короны.
– Но королева в самом деле победила королеву. Королеву Эстелл победила… королева Эстелл. – Сестра подняла взгляд, и Клэр увидела, что её глаза застилают слёзы. – Всё это время, все эти годы Эстелл думала, что единственное, что не даст ей окончательно превратиться в призрака, – это новое сердце. Сердце единорога. Но всё, что ей было нужно, – перемена сердца. Миг, когда она решила разорвать привычный для неё рисунок.
Изумление охватило Клэр, заставив её брови нахмуриться, а уголки рта поползти вниз. Это казалось невозможным, невероятным, но Софи говорила так, будто знала. И всё-таки…
– Она наделала много зла, – отрезала Клэр. – Она собиралась совершить ужасную вещь. И ничто не может это исправить.
– Ничто, – согласилась Софи. – И Арден будет помнить об этом. Но её история не утонет в тени окончательно.
– Гм, – произнесла Клэр. Ей хотелось убедиться, что, когда кто-нибудь возьмётся за написание новой поэмы о последней королеве Ардена, в ней будет одна только правда. И у неё как раз была на примете одна прядильщица, которая передаст то, что она видела своими глазами, слово в слово. Лучик света пробился сквозь витраж. Она и не заметила за борьбой, как наступил рассвет.
– Нам нужно идти, рассказать… рассказать всем, – заметила Софи. Казалось, одна только мысль об этом выкачала из неё все силы.
Клэр кивнула, но её внимание привлекло что-то на полу: какой-то блеск среди гравия.
– Софи, смотри, – сказала она. Слёзы луны, целые и нетронутые лежали всего в нескольких метрах от них. Радостно взвизгнув, Софи бросилась к ожерелью и надела его на шею. Но Клэр не чувствовала радости. Эстелл не стало, они вернули слёзы луны, но что-то по-прежнему было… не так.
И тут она вдруг поняла, в чём дело. Воспоминание единорога о паутчике пронеслось у неё в голове.
– Софи, рассвело!
– Ну и? – спросила Софи. Клэр схватила свой бездонный рюкзак и достала из него подзорную трубу.
«Когда умрёт последний единорог с хрустальным рогом, призраки забудут всякий страх, даже страх солнца».
Клэр поспешила к окну и посмотрела в подзорную трубу. Она видела, как по всему Ардену, словно дым, клубятся сгустки теней. Вот только это был не дым. Ужас сдавил её в своих челюстях.
– Эстелл предупреждала, – прохрипела Клэр. – Когда не станет последнего единорога с хрустальным рогом… О, Софи! Это случилось.
Солнце поднялось, но призраки не ушли.
Глава 27
Клэр и Софи пулей вылетели из комнаты с витражами и помчались по коридору. Скользя по мраморной плитке, они устремились вниз к табличке «Проход запрещён», которую Клэр проигнорировала ранее. Теперь, в первых лучах солнца, она поняла, что ей всё-таки знакома эта часть цитадели. Если они с Софи пройдут чуть дальше, то окажутся у винтовой лестницы, которая спускается глубоко в огромную пещеру, заполненную каменными статуями воинов: мемориал пропавших, дань почтения всем самоцветчикам, чьи тела так и не были найдены во время Войны гильдий.
– Сюда! – окликнула её Софи через плечо, когда они неслись сломя голову вниз по очередному коридору. Софи каким-то образом нашла конец клубка навигационных нитей и теперь лихорадочно разматывала пряжу, пытаясь вернуться туда, откуда они пришли. Руки Клэр тем временем были заняты короной Ардена.
Пускай единорог не благословил её прикосновением своего рога и она по-прежнему не пела так, как в воспоминаниях карандаша, корона всё же оставалась могущественным экземпляром сочетания чудес. И Клэр знала: сейчас, когда на них надвигается орда устойчивых к солнечному свету призраков, гильдиям пригодится любая крупица помощи. Но корона была тяжёлой и вместе с бездонным рюкзаком замедляла её бег. Софи впереди уже заворачивала за угол…
– А!
– Софи! – завопила Клэр, когда крик сестры эхом донёсся до неё по каменному коридору. Страх заставил её ноги заработать быстрее. Роялисты вернулись за Эстелл, но вместо этого поймали Софи? Сделав ещё один резкий вдох, Клэр обогнула угол… и увидела знакомые лица.