В вагоне охранники немного расслабились — теперь Ган сбежать не мог. Снаружи были лишь кольца-катушки и безвоздушное пространство туннеля, сквозь которое поезд мчался со скоростью в несколько тысяч миль в час. Два конвоира куда-то исчезли, потом вернулись с довольными ухмылками, дали возможность уйти остальным. Очевидно, в вагоне был буфет.
Больше всего Гану хотелось узнать о судьбе Джули. Во время нападения пироподов она показалась ему не такой уж хладнокровной служанкой Машины… вдруг ему снова удастся завоевать ее или добиться от Машины необыкновенной награды — освобождения Джули…
Ган понимал, что это только мечты, что он должен тщательно обдумать ситуацию, понять, что произошло и что можно сделать. Положение казалось безнадежным. События несли его, как бурный поток, он не мог в них разобраться, не мог повлиять на их ход…
К горлу подступила тошнота, закружилась голова…
Бойс Ган вскочил — он помнил странные ощущения, которые сопровождали его полет-падение с рифов в бункер Машины. Теперь ощущение было точно таким же. Но причина была в другом — вагон тормозил свой бег. Наконец, он застыл, медленно вращаясь между силовыми катушками туннеля.
— Что случилось! Мы остановились! Великий План, мы на глубине в пару сотен миль… температура… Выпустите меня! На помощь!
Началась паника.
Машин-сержант быстро оценил ситуацию. Качнув антеннами шлема, он проревел:
— Выходи! Эти бараны передавят друг друга! Надо навести порядок!
Бойс остался в одиночестве. Он слышал, как охранники наводят порядок. Никто не мог объяснить, что происходит, ждали только, что поезд остановился. Они зависли на глубине в сотню миль, под давлением, сокрушающим даже алмаз, и защищали их только силовые кольца туннеля. Очевидно, та же причина, из-за которой долго не подавали поезд, помешала их поездке.
Разница была в том, что помощь со станции сюда не придет, и если случится секундный сбой в работе катушек поля, они погибнут мгновенно. Или умрут через несколько дней от удушья — если поезд не сможет двигаться дальше.
Потом вагон дернуло — поезд пришел в движение.
Только когда шар вагона набрал скорость, Ган заметил, что почти все время сидел затаив дыхание. По вагону пронесся всеобщий вздох облегчения. Один за другим, Весело переговариваясь, вернулись охранники. Теперь они казались почти такими же людьми, как и все остальные.
Один даже исчез на десять минут и вернулся из буфета с подносом выпивки.
И тут громадный шар вагона опять тряхнуло. Толчок… визг разорванного металла… они как будто врезались в преграду. Гана и охранников швырнуло на стенку купе, как пригоршню горошин.
— Конец! — закричал кто-то.
Погружаясь в черноту обморока (он еще не чувствовал боли, но понимал, что истекает кровью), Ган успел подумать: «Он прав. Это конец».
Когда он опять открыл глаза и оказалось, что он все еще жив, Ган почувствовал разочарование. Он лежал в больничной палате. Плотные бинты частично закрывали глаза. Голова раскалывалась. Из-под повязки Ган все же рассмотрел белый кокон фиксатора, в который была заключена рука.
Итак, он выжил.
Над Ганом склонилась медсестра-общительница, и Ган прошептал:
— Я думал, туннель рухнул.
— Не нужно разговаривать, — ласково пожурила его сестра. — Он в самом деле рухнул. Но вы были уже почти у поверхности, и аварийная бригада смогла к вам пробиться.
— Почти у поверхности?
Скосив глаза, Ган увидел рядом с сестрой еще одного человека. На один безумный миг ему показалось, что это сам ангел смерти, явившийся по его, Гана, душу. Но потом он увидел связника в балахоне, с кубом связи в руках. Связник напевал звенящие ноты в микрофон куба.
— Значит… я в центре обучения? — понял Ган.
Медсестра кивнула.
— Постарайтесь заснуть.
И Бойс Ган с удовольствием внял совету.
Целых три дня он находился на положении выздоравливающего. Это было куда приятнее, чем прежний статус врага общества!
Он был пока свободен от опеки охранников — часть их погибла. Другим предстоял нелегкий процесс восстановления здоровья и замены поврежденных органов в каком-нибудь орган-банке. Ган мог свободно гулять по всему крылу больницы.
Ему разрешили посещать комнату отдыха — ею заведовала общительница, напоминавшая Гану Карлу Снегу нее был похожий характер, она делала вид, будто не замечает воротника безопасности на шее Гана. И что важнее всего — она разрешала ему сколько угодно смотреть новости.
Бойс Ган совершенно отстал от жизни.
Погруженный в мечты, он сидел перед экраном и с удовольствием предавался отдыху. Он с любовью смотрел на золотоволосых длинноногих общительниц, нежно ворковавших: «Работайте для Плана! Живите для Плана! Ведь вы не хотите попасть на „Небеса“, стать запасными частями в орган-банке!»