Ган поспешно пропел фонему, означавшую: «Я готов начинать».
— Ваша реакция задержалась на девять миллисекунд, — мгновенно проныл куб. — Первоначальный тон был на двенадцать циклов выше правильного. Ваш тональный рисунок неверен. Длина фразы превышает стандартную на одну миллисекунду. Эти ошибки идут в штрафные баллы.
— Я понимаю.
— Ответа сейчас не требуется, — фыркнул куб. — Приготовьтесь к первому вопросу… Назовите первый принцип механообучения.
Сначала, когда Ган попробовал ответить, его голос оказался слишком низким, и куб выдал новую сумму штрафных баллов, тогда он сделал вторую попытку.
— Обучение есть действие, — пропел он наконец. — Это первый принцип механообучения. Правильная реакция закрепляется, неправильная подавляется. Первое уравнение механообучения гласит: эффективность обучения инверсивно варьируется промежутком между реакцией и наградой.
— Общая сумма ваших штрафных баллов — 489, — фыркнул связь-куб. — Следующий вопрос… Назовите второй принцип механообучения.
Ган истекал потом, спина затекла — он слишком сильно согнулся на твердом узком сиденье. Тесная серая комнатка стала еще теснее, обитые звукоизоляцией стены как будто сжимались вокруг него. Он начал задыхаться, судорожно набрал в легкие воздуха, чтобы ответить на второй вопрос.
— Обучение есть выживание, — он старался как следует выпевать короткие фонемы. — Удача в обучении — нить к жизненной адаптации. Неудача в обучении — смерть индивида. Второе уравнение механообучения гласит: скорость обучения прямо зависит от величины награды и наказания.
Связь-куб зачирикал, едва Ган кончил отвечать. Даже для тренированного слуха Гана ответ куба показался одной неразборчивой металлической нотой. Ему пришлось просвистеть просьбу повторить вопрос.
— Сумма штрафных очков по восприятию — 90. — Ноты из куба появлялись лишь с чуть более низким темпом и были чуть-чуть более понятными. — Общая сумма штрафбаллов — 673. Соотношение между положительными и штрафными баллами достигло критического уровня.
Друг за другом понеслись звенящие ноты, как падающие осколки стекла, они не давали времени собрать метавшиеся мысли. Он лишь смутно чувствовал, как стекает по бокам горячий пот, как холодная испарина выступает на лбу, а пот жжет глаза.
— Следующий вопрос… — вопрос был выражен одной сложной фонемой всего за несколько миллисекунд, и Ган едва уловил смысл. — Назовите третий принцип механообучения.
Он тронул четки, взял верную ноту, пропел нужные Фонемы.
— Третий принцип механообучения утверждает: величайшее стремление есть стремление избавиться от страданий.
Штрафные баллы накапливались и накапливались, а безжалостный куб задавал вопрос за вопросом.
— Экзамен окончен, — сообщил наконец куб. — Общая сумма штрафбаллов — 5940. Сообщите эту цифру руководителю вашей группы.
Он едва успел по возвращении в барак выбить сумму баллов на клавиатуре группового компьютера. Он опоздал На полминуты на гимнастическое построение, за что получил два лишних круга в туннеле препятствий. Оказавшись последним в очереди за ужином, он от усталости не мог есть и за разбазаривание пищи получил в наказание две желтые фишки. Добравшись до койки, он почувствовал, что не может заснуть.
— Кандидат Ган!
Темные силуэты окружили койку. Бледный тонкий луч осветил его форму, вещевой мешок, обувь. Хриплый шепот отдал приказ. Минуту спустя Ган уже пробирался по переходу между койками, на которых сопели спящие курсанты. За спиной он нес свой мешок.
Итак, это и есть конец? На секунду подогнулись колени, потом он испытал непонятное облегчение.
Ему уже почти хотелось в орган-банк, который положит конец его мучениям. Там не будет связь-кубов, он больше не должен будет распевать гаммы и зубрить таблицы семантических переменных.
Теперь все позади.
Облаченный в черную форму конвой позволил Гану присесть вместе с ними за стол в пустой столовой. Сонная общительница, зевая, подала завтрак. Ган ничего не съел, только выпил две чашки кофе, от которого во рту осталась горечь.
Вместе с пятью другими кандидатами из других бараков, сонными и растерянными, как и Ган, он вошел в вагон военного субпоезда. Недолгая поездка, и они покинули поезд. Мимо хмурого часового они проследовали в пещеру, где находился другой центр обучения.
Ган оставил вещмешок в камере с плиточными стенами и доложил о прибытии оператор-майору. Майор имел внешность живого трупа, его лысую, как колено, голову покрывали безобразные шрамы — следы нападения венерианского анаэробного грибка-паразита. Майор подчеркнуто вежливо отдал честь в ответ на приветствие Гана. Рука была затянута в черную перчатку.