— Поздравляю, майор Ган.
Ган уставился на худого, как палка, майора. Майор перекладывал какие-то бумаги на столе, за которым сидел, и Ган вдруг понял, что перчатка — вовсе не перчатка, а утилизованная рука, она досталась майору от негра.
— Вы успешно завершили вторую стадию обучения на пути к посвящению в служители Машины. — Не в силах оторвать глаз от чернокожей руки, Ган едва слышал, что говорит ему майор. — Сюда вы направлены для прохождения третьей стадии.
Призрак улыбки тронул желтые губы.
— Вы набрали необыкновенную разность баллов, майор Ган. Машина вас особенно отметила. Поздравляю, можете гордиться.
Сказанное наконец достигло сознания Гана, и он покачнулся, как от сильного удара по лбу. Никакой гордости он не чувствовал и вообще потерял дар речи.
— Вы прошли долгий путь, майор. — Желтые шрамы превратили улыбку майора в оскал. — Вы избежали утилизации и уже близки к высшей награде. Вам очень повезло, майор Ган!
Черные пальцы офицера с сожалением коснулись собственного лба, где пластинки-контактора видно не было.
Внезапно комната, залитая режущим глаза светом, уставленная серыми кожухами компьютеров, показалась ему миражом, а лысый желтолицый майор — фантомом из ночного кошмара. До ужаса реальными были блестящие, как лед, хирургические инструменты. Они возникли в воображении Гана. Ими хирурги выскоблят гнездо у него во лбу. Сверла вопьются в макушку обритой головы, тонкие иглы доберутся до нервных центров. Хирурги хладнокровно вломятся в самые сокровенные уголки его существа…
Ему хотелось закричать.
— Что с вами, майор Ган? — желтолицый сухарь-майор тревожно привстал. — Вид у вас нездоровый.
— Все в порядке, — собравшись с силами, улыбнулся Ган. — Понимаете, я не знал, что меня перевели на третью ступень. Я думал, это центр утилизации.
— Это скоро пройдет. — Ухмылка майора стала еще отвратительнее. — Учитывая ваш послужной список, можете быть уверены — вы уже почти получили посвящение в сообщность. Как бы я хотел оказаться на вашем месте…
— Бла… — Ган проглотил сухой комок, перекрывший горло. — Благодарю вас, сэр!
Механоинструктор был похож на алюминиевую грушу высотой в десять футов. Подвешенный на массивных амортизаторах из серой стали, он стоял в темной мрачной пещере, которую продувал ветер, а с бетонного сводчатого потолка капало. К контрольному пульту у входа в пещеру тянулись черные кабели и шланги.
— Вот она, сэр!
Механоинструктором управлял молоденький тех-лейтенант с розовым лицом младенца и пластинкой контактором Во лбу.
— Идеальная обучающая машина!
В этом Ган не был уверен. Весь в специальном липком желе, в мешковатом сером комбинезоне, он приостановился у входа, без особого удовольствия рассматривая полированную алюминиевую грушу.
— Становитесь вот сюда, сэр! — Лейтенант безмятежно улыбнулся. — Скидывайте комбинезон — и вперед. — Круглые глаза вопросительно смотрели на Гана. — Вы готовы?
Из-за желе Ган был мокрым и липким. В тонком комбинезоне Ган вдруг задрожал на пронизывающем ветру. Он совсем не хотел изучать механо, не хотел награды в виде электродов в мозгу. Но он взял себя в руки и сказал, что готов.
— Тогда вперед, сэр.
Лейтенант коснулся панели управления, зашипели клапаны. Громадная груша подпрыгнула на подвесках, раскрылась, как разрезанная надвое.
— Вперед, сэр, — лейтенант с уважением дотронулся до плеча Гана. — Поднимайтесь по лесенке, раздевайтесь и ложитесь на эффекторную оболочку. — Он тихо засмеялся. — Многие поначалу чувствуют себя не в своей тарелке, но вы скоро привыкните, сэр.
Ган глубоко вздохнул, начал взбираться по лестнице. Металл поручней холодил руку, ветер обдувал выбритую голову, а во рту вдруг появился неприятный горький привкус кофе.
Он стащил с себя комбинезон, осторожно ступил на розовую мембрану, которая изнутри покрывала стенки груши. Влажная, теплая, почти живая, мембрана подалась, сморщилась под его весом, потом упруго подтолкнула Гана к центральному углублению.
— Все готово, сэр?
Он решил не отвечать на жизнерадостный вопрос лейтенанта. Зашипел воздух, груша закрылась. Мягкая теплая мембрана ласково уложила Гана в приготовленную выемку-Совершеннейшая тьма сомкнулась над его головой.
Он хотел крикнуть, но не мог вздохнуть и…
В легкие вдруг хлынул свежий воздух. Сквозь веки просочился розовый свет.