— В мясорубку? Стив, что за неплановое слово?
— Я имел в виду…
— Плановый термин, — твердо сказала она, — звучит так: утилизация. И ты не можешь отрицать логику Машины, верно? — Она не стала ждать ответа и заученно продолжала: — Орган-банк обеспечивает проблемную группу необходимым стимулом, который гарантирует максимальную продуктивность работы. При успешной работе группе опасаться нечего, в противном случае… — Она пожала очаровательными плечиками и вздохнула: — План Человека требует от них иного вклада в Работу Сообща. Их анатомические органы будут участвовать в улучшении здоровья его граждан. Такова Работа Сообща.
— Благодарю! — раздраженно сказал Райленд.
В лагере максимальной изоляции за Полярным кругом, подумал он грустно, было тяжело и тоскливо и не было никаких удобств, но там, по крайней мере, его не заставили выслушивать подобные глупости.
Названия этих пунктов, Серый Треугольник, Черный Круг и так далее, были изобретением Службы Безопасности. Все заведения называлось Групп-центром. Оно могло находиться где угодно — под озером Эри или на дне Индийского океана. Райленду об этом ничего известно не было.
В пункте Серый Треугольник он прошел необходимые тесты и мельком видел Опорто. Тот оказался вполне здоровым, но несколько удрученным. Они поприветствовали друг друга взмахом руки, но поговорить им не удалось — Опорто только что вышел из лаборатории, а Райленд входил в другую. По крайней мере, подумал Райленд, коротышку еще не утилизировали.
Последовавшие пять часов скрупулезных тестов заставили его забыть о судьбе Опорто. Сотрудники Серого Треугольника принялись за измерение его функциональных показателей и коэффициента лояльности, применяя все виды тестов, каким он уже подвергался до этого, и даже введя парочку совершенно новых. Лаборанты крепили электроды, привязывали его к креслам аппаратов, а допрашивающий тем временем требовал от Райленда мельчайших деталей о его жизни, вплоть до точного указания, какие игрушки дарила ему мать на третьем году жизни.
Память снова вернула его к тем горьким дням, когда он проходил сеанс за сеансом в «центре отдыха:», дням, которые он запомнил на всю жизнь. Когда его снова и снова подвергали наказанию лишь за то, что он не в состоянии был понять смысл безумных вопросов, которыми его бомбардировали тераписты. Внутри у Райленда все сжалось от страха: вдруг этот ад повторится? Что если его снова спросят о пироподах или Роне Дондерево, о том, куда делись из его жизни три дня, потребуют начертить схему нереактивного двигателя.
Но все обошлось. Вопросы были стандартными.
Практически все эти вопросы ему уже задавали прежде, и не один раз. И каждый ответ давно был записан на барабанах памяти Планирующей Машины. Но допрос продолжался как положено. То его мучили невыносимо слепящим светом, то фотографировали в инфракрасном излучении, что для Райленда было равносильно полной темноте. Снова и снова у него брали анализы. Постоянные инъекции то стимулировали, то успокаивали его, а один раз погрузили в короткий сон. Бог знает, какие зонды и щупы проверяли в этот момент напряжение его внутренних органов.
Наконец все закончилось.
Он облачился в новенькие хрустящие брюки и куртку алого цвета и был выставлен в серый бетонный коридор, где ждала Вера. На губах ее застыла слащавая улыбка, глаза сияли удовольствием.
— Ты все прошел благополучно! — восхитилась она. — Я знала, что ты справишься. Теперь ты полноценный и полноправный член Группы.
Она шла рядом с ним, заливаясь соловьем.
— Теперь я покажу тебе твою комнату. Очень симпатичная комната, Стив! А потом… О, потом у нас много дел. Тебе понравится наша Общая Столовая. У тебя будут замечательные условия для работы! И это справедливо, правда? От тебя так много ждут, и от всей Группы тоже, верно? Вы должны оправдать доверие — такова Работа Сообща!
Она водила его по коридорам Центра около часа, не умолкая ни на минуту. Затем они зашли в местную столовую — перекусить. Столовая была пуста — они опоздали к обеду из-за проверки Райленда в Сером Треугольнике. Пища была обычная: стандартный рацион для служащих общего профиля разряда «А», примерно то же самое, что и в лагере полной изоляции, но с повышенным содержанием калорий. Все же приятно было посидеть и покурить после обеда. А потом Вера показала ему его комнату.
Жилище оказалось довольно удобным. Кровать — неожиданно мягкой, книжный шкаф был набит справочниками и таблицами — об этом позаботился оператор-майор Чаттерджи. Имелся также просторный ящик для личных вещей, которых у Райленда давно не было.